Натали пробежалась пальцами по свитерам, ничего не нашла, задвинула их обратно.
Этот поиск вышел гораздо менее интересным и плодотворным, чем она ожидала. Может, в них и была проблема – в ожиданиях. Просто желать найти ответ на старый и, возможно, неважный вопрос, чтобы утолить собственное любопытство о тетушке, еще не означало, что мир повинуется.
Она перешла к последнему месту, где стоило поискать: к письменному столу. Чернильница и небольшая стопка книг с пресс-папье на верху. Стэнли вскочил на стол, вертясь вокруг книг, чтобы понюхать чернильницу.
Улов из первого ящика – линейка, какие-то гвозди и молоток. Второй ящик был скрипучим, и открыть его заняло вечность. Он был набит обрезками бумаги и сложенной странички из Le Petit Journal. Как только Натали взяла его в руки, Стэнли спрыгнул на пол, сбив пару книг.
Диван скрипнул на деревянном полу, едва слышно.
Она положила книги на место в стопке, прогоняя Стэнли, но он все не уходил.
Мама раскашлялась в соседней комнате.
Натали затушила лампу. Мама была спиной к спальне, но если встанет, то увидит свет.
Пол явно скрипнул, так, как при движении веса человека с половицы на половицу.
«О нет, нет, нет…»
Скрипучий ящик все еще был открыт. Натали засунула газетный лист под передник и прижалась к ящику.
– Что ты делаешь?
Она повернулась. Мама держала лампу, света которой как раз хватало, чтобы осветить ее нахмуренное лицо.
– Ничего, – сказала Натали, надеясь, что голос ее не выдаст. – Стэнли сюда пошел, и я – за ним.
– Ты уверена, что не наоборот?
– Я собираюсь спать и хотела его взять с собой, только и всего.
Мама поставила лампу на прикроватный столик и скрестила руки.
– Он был в том ящике, который ты только что закрыла?
Натали видела, как Стэнли не спеша покинул комнату.
– Он столкнул книжки со стола. Ящик был приоткрыт, и я его задвинула.
Ложь разбухала, как комок теста, давя на ее внутренности.
– Утром поговорим. Bonne nuit[15], Натали, – сказала мама, ее обычно теплый тон заменил лед.
Она робко пробормотала «спокойной ночи» в ответ и пошла в свою спальню. Вытянула газетный лист – только один, страницы 9 и 10, датированные 27 апреля 1869 года, – и начала читать.
«Бракосочетания». Ее мама и папа поженились 24 апреля в этот год. Она прочитала перечисленные имена и нашла своих родителей в списке.
Она никогда не видела такой старой газеты, так что интересно было прочитать и остальное. Рядом с объявлениями о бракосочетаниях были секции рождений и некрологов. Реклама Café Maxime разместилась наверху страницы. На другой стороне было две статьи. Одна – о предстоящих парламентских выборах, такая скучная, что она перестала читать на четвертом предложении; другая была продолжением статьи со второй страницы, с заголовком «Эффект неизвестен»:
…отрицал, что эксперименты коррелировали с безумием. “Я принес в мир волшебство, – сказал доктор Энар, – не безумие”.
При этом доктор Энар не отрицает, что многие пациенты, которые успешно прошли процедуру переливания крови, позже наблюдали побочные эффекты. “Я не вправе обсуждать отдельные случаи, но происходили результаты лечения, которые оказались неожиданными”.
Хотя доктор Энар отказывается от дальнейших комментариев, уверенность семьи Трембле непоколебима. “Моя супруга – хорошая женщина, хорошая мать, – заявил месье Трембле, качая головой. – Я потерял ее, когда она сошла с ума, как и еще четыре семьи, в которых кто-то попал в психиатрическую лечебницу после этих экспериментов. Это наводит на мысль о том, что будет с моими детьми, если я следующий? – Трембле трясет головой. – Энар пообещал, что у нас “будет озарение”. Может, он считает, что озарение – это просто синоним разрушения?”.
Или, как мы можем наблюдать, печали.
Натали выронила газету. Она опустилась на пол с мягким шорохом.
«Озарение».
Такое сравнение – это уже чересчур: слишком зловеще, чтобы быть просто совпадением.
Она мало что знала об экспериментах доктора Энара, только то, что слышала от одноклассниц, которые заявляли, что их родственники были его пациентами. Энар нашел способ наделять людей будто бы магическими способностями: ясновидением, телепатией, сверхчеловеческой силой – путем переливания крови. Затем стали проявляться ужасные последствия: люди со временем теряли свои способности, одни погибали от переливаний, другие заболевали. Публика его разлюбила, и, насколько Натали было известно, он был забыт десять лет назад. Мало кто сейчас вспоминал «этого мошенника Энара».