– О, здравствуйте.
Глава 33
Лицо у него все-таки было.
Хотя издалека было легко подумать, что не было. Оно было замотано белым шарфом, как у мумии. Прорези для глаз, носа, рта, а больше ничего.
Маскировка.
«Он – Темный художник».
Натали встала и скользнула вправо, прижимаясь к стене из костей. Она завела руку назад, нащупала череп и попробовала вытащить его.
Череп не поддавался.
– Оружие ни к чему, мой дорогой Писарь. Вы все равно не сможете вытащить ничего. Они сложены плотнее, чем в поленнице, – голос его был мягким, почти снисходительным. – Я не причиню вам вреда. Впрочем, у меня есть пара вопросов, – он вставил свечу в настенное крепление, и свет попал на его руку.
Белые перчатки.
Натали вздрогнула, глаза ее метнулись к пространству за его спиной.
«Смогу ли я пробежать мимо него?»
Он перевел взгляд на нее.
– Нет, вы не сможете сбежать. И даже если смогли бы, то спрятаться не сможете. Я вас услышу.
Она уставилась на него. Это не могло быть правдой. Это не мог быть он. Этот мужчина наверняка просто притворялся, он разыгрывал ее, жестоко и ужасно. Полицейский не был мертв. Он просто без сознания. Это все подвох, подстроенный каким-то отвратительным типом, который решил преследовать ее, угрожать ей и надел белые перчатки, чтобы напугать, и…
– Вы – Темный художник? – Страх выпалил слова из горла Натали высоким, злым голоском.
Мужчина прикоснулся к шляпе и слегка поклонился.
– C’est moi[22].
Внутренности Натали превратились в жидкость. Ее стало колотить, а затем это вырвалось в крик, настолько громкий, насколько позволял ее голос.
– Ты убил мою подругу!
Слова отразились эхом от стен комнаты, от костяных стен и исчезли в темноте.
– Ты убил мою подругу, – повторила она еле слышно. – Мою красавицу-подругу, которая любила жизнь и дарила эту любовь каждому, кого встречала.
– Она меня тоже сильно впечатлила, – сказал он. – За то краткое время, что я знал ее.
Натали хотела убить его, разрезать на кусочки осколком кости.
– Это была ее идея, а не моя.
– Ее идея? Агнес не просила, чтобы ее убили. Ты сумасшедший.
Отблеск пламени свечи мерцал на его сокрытом лице.
– Нет, я вполне в разуме. К следующей теме. У меня есть вопрос к тебе, вообще даже два.
– У меня пятьдесят вопросов к тебе.
– Очень забавно, Натали.
Ее имя прозвучало жутко в его устах. Она хотела, чтобы оно его задушило, пока выходило.
Он прокашлялся.
– Нечто происходит, когда мои произведения демонстрируются публике, и ты прикасаешься к витрине, впадаешь во что-то вроде транса и произносишь имя жертвы.
Она нахмурилась, готовая все отрицать, но Темный художник ее оборвал:
– Я был там с Одетт, помнишь? Так что скажи-ка мне: что именно происходит?
Натали вытерла потные ладони о брюки и выпрямилась.
– Почему… с чего я вообще что-то буду рассказывать?
С демонстративной небрежностью Темный художник вытащил из кармана сюртука нож и достал его из ножен.
Тот же нож, который являлся ей в видениях.
– Я думала, ты не собирался причинять мне вред.
– Я могу передумать, – он крепко сжал нож и сделал шаг ближе. – Отвечай на вопросы.
«Отвлекай его разговорами».
Она не сводила глаз с ножа, пока отвечала.
– Да, у меня есть дар.
– Подробнее! – Темный художник переступил с ноги на ногу.
Натали выдохнула, чувствуя себя дальше от реальности, чем когда-либо.
– Я… я вижу части сцены убийства через… через твои глаза.
– Жаль, что эти детали нельзя включать в твои репортажи, а? – Его губы раздвинули слои шарфа в ухмылке. – То есть ты не видишь меня, ты видишь через меня. Идеально. Я скрыл свое лицо перед входом в катакомбы на всякий случай. Хотя этот мерзкий полицейский был проблемой. – Он помотал головой.
– Он мертв?
– Вопросы задаю я, – оскалился он, поднимая нож. – Итак, ты выглядишь довольно молодо, так что прости, если я в замешательстве, но ты – одна из нас?
«Нас?»
– Ну, учитывая твой вид, полагаю, будет справедливо сказать, что мы оба в замешательстве, – засмеялся Темный художник. – А я-то подумал, что ты знаешь или догадываешься.
Она стиснула зубы.
– Озаренные, – сказал он драматическим шепотом.
«Что?» Она еще плотнее прижалась спиной и руками к стене черепов.
Темный художник усмехнулся.