— Прикалываешься? Тобой написанная?
Он кивнул.
— Написанная мной ерунда, — спародировал я его голос. — Нет, список покупок — написанная тобой ерунда, а это…, — я махнул рукой на рояль, — боже мой, Эндрю, было так… невероятно. — Других слов просто не нашлось.
Он улыбнулся с заметным облегчением и, наверно, даже с капелькой гордости.
— Спасибо.
Мне пришлось сдержать желание подойти и коснуться его. Обхватить руками его лицо и поцеловать. Взять за руку и отвести наверх в постель. Я хотел. Господи, как же я хотел.
И знал, что был не в своем уме.
Где — то каким — то образом я позволил себе пересечь границу. И не просто шагнул за нее. О, нет. Я пересек эту самую границу как Усэйн Болт[12]. Но, не позволяя положить всему конец, не позволяя сдать назад и выполнять свою работу, мое глупое сердце заговорило раньше моего глупого мозга.
Сыграй снова.
Глава 7
Лола подъехала к входу в салон, и я запрыгнул на пассажирское сиденье, не дав автомобилю сзади шанса посигналить. Она гнала крошечную «хонду» восьмидесятых годов, — метко прозванную «Синди Кроуфорд» в честь любимой модели Лолы из восьмидесятых — как демона, по утренним пробкам. И стоило отдать ей должное: она проехала целых два квартала и только потом пристала с вопросами.
— Как прошел ужин?
— Хорошо.
Она перевела взгляд с дороги на меня.
— Просто хорошо?
Я старался не улыбаться и лажанулся.
— Ладно, лучше, чем хорошо. Лола, он играл мне на рояле.
— Это эвфемизм для чего — то развратного?
Я рассмеялся.
— Нет. В прямом смысле играл на рояле. Просто невероятно.
— Сара все еще была там?
— Нет, только я.
— О, неужели?
— Заткнись. Все было не так. Я попросил его сыграть, он и сыграл. То есть у него в гостиной стоит огромный рояль. Не я же купил его, чтоб он мог играть.
— Как купил проигрыватель?
Я послал ей свой лучший взгляд из разряда «завали», который только смог изобразить.
— Это иное.
— Мм — мм. — Она издала одобрительный звук, вовсе не походящий на одобрение.
— У всех должен быть проигрыватель и хотя бы один альбом Джеффа Бакли, — пояснил я. — Уверен, это писаное правило.
Она расхохоталась.
— Что он тебе сыграл?
— Сказал, написанное им самим. Знаешь, типа как мы пишем эсэмэски, он пишет музыку.
— Он хоть что — то не умеет?
— Видимо, готовить. В этом плане у него руки из одного места.
Лола рассмеялась.
— О, хорошо. На секунду мне показалось, что он — само совершенство.
Я закатил глаза.
— Однако заказывает он отличные блюда. Вчера была паста с телятиной.
Несколько раз она бросала на меня взгляд, словно пыталась прикинуть, как точнее выразиться или что — то в том же духе, и при нормальных обстоятельствах я бы велел ей выложить все начистоту. Но я абсолютно не сомневался, что не хотел слушать связанную с Эндрю речь, поэтому сменил тему.
— И куда же мы направляемся?
— В центр, — ответила она. — Съемка будет в метро.
— Круто.
До окончания дня тему Эндрю она больше не поднимала. Само собой, она занималась превращением красивых людей в необыкновенно красивых, а я занимался выполнением ее просьб. А темы наших разговоров вращались вокруг других вещей, что было просто прекрасно. Продолжалось так до тех пор, пока мы не забрались в «Синди Кроуфорд» и не двинули в сторону дома. И я решил проверить телефон. Водила она как чокнутая слепая женщина, так что иногда лучшим выходом было не смотреть не дорогу.
— Ждешь сообщения от кого — то конкретного? — спросила она.
— Я писал ему, — отозвался я. — Просто смотрю, вдруг он ответил.
Ответа не было.
— Намечается еще одно свидание за ужином?
— Все не так.
— Мм — мм. — Опять саркастичный звук типа «разумеется, нет».
— Я интересовался, выходил ли Эли на связь, — признался я. — Мы загрузили фото на «фейсбук», а его сестра оставила коммент с местом и временем субботней встречи. Всего лишь стало любопытно, заглотил ли Эли наживку, вот и все.
— Да все в порядке, Спэнс, — сказала она. — Тебе не нужно передо мной оправдываться.
— Знаю. Я и не оправдывался. — Но было все с точностью до наоборот, и мы оба это понимали. Мне хотелось рассказать ей, что я испытывал трудности в работе. Мне хотелось рассказать ей обо всех прелестях и ужасах, и страхах и великолепии. Но промолчал. Суровая реальность: моя работа с Эндрю завершится через пять дней. Придет утро воскресенья, и мы выясним, хочет ли Эли вернуться. Парень будет полнейшим кретином, если нет. — Не могла бы ты смотреть на дорогу, а не на меня? Я не в настроении сегодня умирать.
12
Ямайский легкоатлет, специализировался в беге на короткие дистанции, 8–кратный олимпийский чемпион и 11–кратный чемпион мира.