Дано за приложением печати юстиции 19 июля 1674 года».
Что же именно происходило с продажей «Богословско-политического трактата» остается предметом ожесточенного спора между биографами Спинозы.
Для Моисея Беленького все просто: в 1670 году Спиноза перебрался в Гаагу, здесь он окончательно сдружился с Яном де Виттом, пользовался его откровенным покровительством, и вплоть до своей страшной гибели от рук разъяренной толпы де Витт «клал под сукно» все решения о конфискации и уничтожении «Трактата».
Но, как уже говорилось, история близких отношений де Витта и Спинозы — не более чем исторический миф. Вероятнее всего, они вообще не были лично знакомы. Вместе с тем известно, что вскоре после издания Спиноза и в самом деле послал один экземпляр «Богословско-политического трактата» де Витту в расчете на покровительство последнего.
И вот с этого момента версии серьезных исследователей как раз и расходятся, причем кардинальным образом. Историк Джонатан Исраэль убежден, что де Витт прочитал книгу Спинозы, был восхищен ею и потому и в самом деле начал по мере своих сил и возможностей (а они у него были немалые) препятствовать исполнению решений о ее запрете. Ну а после гибели де Витта защищать «Трактат» стало некому и победившие сторонники Вильгельма Оранского быстренько привели эти решения в исполнение[208].
То есть, по сути дела, Джонатан Исраэль выдвигает ту же версию, что и Моисей Беленький, разве что без исторических спекуляций. Но холодный рационалист (каким и положено быть истинному поклоннику Спинозы) Стивен Надлер придерживается иного мнения.
На самом деле, справедливо замечает он, мы не знаем, прочел ли Ян де Витт присланную ему книгу или, будучи озабочен множеством государственных дел, отложил ее в сторону. Но если даже великий пенсионарий и прочел «Трактат», то нам совершенно неизвестно, как он его воспринял. Не исключено, что книга показалась ему слишком радикальной, отчего вызвала отторжение.
В любом случае, убежден Надлер, Ян де Витт вряд ли бы решился на какую-либо, тем более публичную поддержку автора «Трактата», так как уже чувствовал, как шатается под ним кресло главы правительства Голландии.
То, что указ о категорическом запрете «Трактата» был издан лишь спустя два года после убийства де Витта, является лишь еще одним доказательством того, что великий пенсионарий, вероятнее всего, не имел никакого отношения ни к гонениям, ни к защите книги Спинозы.
Версия Надлера заключается, таким образом, в том, что на самом деле «Богословско-политический трактат» находился в свободной продаже только до апреля — мая 1670 года. После этого он продавался исключительно нелегально — и продавцам, и покупателям было известно, что речь идет о запрещенной книге, но интерес к предложенной Спинозой трактовке Священного Писания был так велик, что пересиливал все запреты. Запретный плод, как всегда, оказывался сладок.
Кроме того, не стоит забывать, что все это происходило в самой свободомыслящей на тот момент стране Европы. Причем в слове «свободомыслящей» главной является вторая часть: нигде в XVII веке спрос на философскую литературу не был так велик, как в Голландии; нигде больше интерес к мировоззренческим вопросам не затрагивал столь широкие круги общества.
Что касается анонимности трактата, то завеса тайны над именем его автора висела недолго. Возможно, именно потому, что этого хотел сам Спиноза, которому, как уже не раз говорилось, отнюдь не была чужда такая слабость, как жажда славы. Он не был готов из-за книги идти в тюрьму, но ему было важно, чтобы в светских салонах Гааги и Амстердама знали, кто именно является автором столь блестящего сочинения. Поэтому Спиноза никогда не отрекался от авторства «Богословско-политического трактата» и никогда не давал указаний скрывать этот факт своим поклонникам.
208
См.: