На этом, собственно, кампания 1746 года и завершилась. Один за другим покидали внешний рейд корабли, втягиваясь в Военную гавань, занимая свои штатные места у бочек[41], разоружались и готовились к зимней стоянке.
Как только первые морозы стянули льдом гавани, на квартиру к Спиридову нагрянули Сенявины.
— Холостякуешь? — озорно спросил с порога Сергей. — А наш Олешка, — кивнул на разрумянившегося брата, — вскорости тебя на свадьбу позовет, в Рождество под венец пойдет.
Спиридов от удивления привстал с тщательно заправленной кровати и отложил в сторону книгу.
— Жениться не все веселиться, — с улыбкой протягивая руку Алексею для поздравления, проговорил Григорий и едко прищурился. — Насмотрелся я прошлым летом на возлюбленную княжескую чету воочию, не позавидую ни одному, ни другому.
— Я тоже слыхал нечто подобное, но ты-то рядом ошивался, как они? — полюбопытствовал Алексей.
Спиридов почесал переносицу, пожал плечами.
— Сидели рядышком, а глядели в разные стороны. Он-то худосочный, будто лимон выжатый, а невеста, вертихвостая бесстыдница, гляделками постреливала вокруг.
— Небось и в тебя метила? — засмеялся Сергей.
— Было дело, — не смутился Спиридов, — Но меня, брат, сии пульки отскакивали, как горох. К тому же она, видимо, себе цену знает, себе на уме. Нынче-то они в другом вкусе, может быть, и притерлись.
После свадьбы минуло полтора года, но семейные отношения у супружеской четы до сих пор не ладились. Петр на своей половине каждый день возился с солдатской амуницией, в одиночестве маршировал в прусских гренадерских касках, а когда надоедало, затаскивал к себе пажей и слуг, заставлял их подражать войску, а себе отводил роль полководца. В Ораниенбауме для него соорудили крепость. Забыв о супружеских обязанностях, он неделями пропадал там, забавляясь экзерцициями, и тогда «в первый раз высказалась страсть его высочества к военному устройству роты из придворных кавалеров и прочих окружающих великого князя».
Полное равнодушие супруга породило у Екатерины плохо скрываемое раздражение. Она, естественно, при своем характере старалась отвлечься от грустных мыслей чтением книг, тщательно штудировала с учителями русский язык, попутно изучая французский, но при всем том не избегала фамильярничать с придворными кавалерами.
После отставки Румянцевой и высылки ее матери Екатерина осталась без присмотра, и это беспокоило императрицу, которая высказала свои опасения канцлеру:
— Алексей Петрович, надумай что-либо для князей великих, а то, гляди, от рук отобьются.
— Я и сам о том размышляю, ваше величество, есть у меня по этому поводу соображения.
Скоро на стол Елизаветы легла сочиненная Бестужевым инструкция.
— Сперва, ваше величество, надобно взамен Румянцевой кого-либо определить в наставницы к молодой княгине, для нее и обязанности определены.
И то верно, о свадьбе позабыли, а молодая о наследнике не думает. Поэтому канцлер, прежде всего вменил и обязанности «знатной дамы» главную задачу: заботиться о приращении великокняжеской семьи. Ей надлежало всячески способствовать «брачной поверенности между обеими императорскими высочествами». Пикантная роль дамы состояла в том, чтобы внушить Екатерине мысль о важнейшем ее предназначении для интересов державы, «дабы желанный наследник и отрасль императорского дома получена быть могла». Проницательный канцлер обнаружил у Екатерины любвеобильность и склонность к интригам. Поэтому даме следовало «всегда неотступно за нею следовать» и пресекать флирт. Запрещалось Екатерине вмешиваться в «здешние государственные и голштинского правления дела». Переписываться с иноземцами разрешалось только через Коллегию иностранных дел.
Особые статьи инструкции касались наставника великого князя. Немало пороков и свойственных ему, Петру, дурных наклонностей перечислил Бестужев. На некоторые следовало обратить внимание в первую очередь. Частенько Петр смеялся, гримасничал во время богослужения в храме, непочтительно относился к членам Синода. Ему предписывалось вести себя благочинно, «гнушаясь всякого небрежения, холодности, индифферентности».
И вновь супругам напоминают о их долге. Екатерина должна вести себя так, чтобы «сердце его императорского высочества совершенно к себе привлекши каким бы образом с ним в согласии жить». А Петру к жене «в присутствии дежурных кавалеров, дам и служителей что-либо запальчивое, грубое или неправое словом или делом случалось».
Долгое чтение пространного сочинения канцлер утомило Елизавету.
41
Бочка — поплавок, поддерживающий цепь, держащую тяжелый якорь; служит для стоянки судов в гаванях и на рейдах.