В конце концов у Спитамена не осталось сомнений, что Искандар Зулькарнайн ведет свое войско к Мараканде.
Яркая луна зависла над белоснежными вершинами. До рассвете еще было далеко. Но дорога и минута. Спитамен приоткрыл дверь и, вглядываясь в темный коридор, кликнул Зурташа, который всегда находился где-нибудь поблизости и выполнял его срочные поручения.
— Разбуди Датафарна! И вели всем седлать коней!.. Отправляемся в Маракенду!.. — сказал Спитамен появившемуся подручному.
Тот кивнул и бросился бегом исполнять приказание.
Воины ехали молча, поеживаясь от утренней прохлады. Многие дремали в седлах. Лошади были накормлены и, пофыркивая, шли рысью. Чем ниже спускались в долину, тем становилось теплее.
Спитамен и Датафарн ехали рядом, метров на сто опередив войско, и беседовали. Карасач, озоруя, то и дело норовил куснуть скачущую рядом лошадь. Спитамен успокаивал его, похлопывая по загривку.
— Известно ли Намичу, что грозит столице?.. — вслух высказал Спитамен свои сомнения.
— Он не так прост, как порой кажется, — подумав, ответил Датафарн. — Уверен, ему не только об Искандаре все известно, но и о нас с тобой…
— А уверен ли ты в том, что столица может выдержать осаду?
— Стены Мараканды достаточно крепкие. И припасов на складах хватает. Но странно, что Намич до сих пор не обратился за помощью к соседям, не послал никого за тобой.
— Может, надеялся, что Искандар, дойдя до Окса, повернет обратно?.. Мы ведь тоже думали, что сын Бога не унизит себя, прибегнув ко лжи. Заполучил Бесса, однако обещания не выполнил…
— Что ему Бесс, если перед ним сказочно — прекрасная Мараканда!.. — усмехнулся Датафарн. — Ведь и до него многие на нее зарились. А чем для них кончилось?..
— Искандар ведь не может этого не знать!.. Или ему надо напомнить? — сощурился Спитамен и пригладил усы, скобочкой облегающие уголки рта.
— Наверное, полагается на помощь Бога — отца, — снова усмехнулся Датафарн.
Солнце поднялось высоко и начало сильно припекать. Спитамен обернулся на войско и сделал знак рукой, чтобы поторапливались. Над всадниками, едущими попарно, клубилась желтая пыль. Поблескивали щиты, лес копий торчал над шлемами.
Спитамен расстегнул ворот и провел рукавом по потному лицу.
— Уф-ф, жарко становится, — сказал он. — Где бы нам устроить привал?..
— Надо держаться ближе к руслу Политимета, с речки дует ветерок… Чуть подалее начнутся тугаи[76], там и отдохнем…
Позади слышен топот нагоняющих их конников. Кто-то негромко затягивает песню, слов из-за топота и фырканья коней не разобрать. Но голос удивительно приятный, он кажется Спитамену знакомым.
Хорошая песня — для сердца отрада. Она — поддержка в пути, укрепляет веру в удачу. Но умолк певец. Опять слышен лишь топот копыт, да цикады звенят на обочинах.
— Эй, певец, где ты там? — обернулся Спитамен. — Великий Ахура — Мазда осчастливил тебя прекрасным голосом не для того, чтобы ты молчал. Пой!
Певец запел теперь громче, голос его зазвучал бодрее. Чей же это голос?
Спитамен обернулся, вглядываясь в воинов, пытаясь разглядеть лицо поющего.