— Великий царь, — обратился к нему Клит. — Один из моих проводников утверждает, что наиболее удобное место для переправы там, вверх по течению, у местечка Тохтакара[65]. Там берега столь близко, что от одного до другого перелетает стрела…
— А мой проводник советует двигаться вниз по течению до кишлака Калиф[66], — сказал Кратер. — Берег реки там густо зарос сухим тростником. Из него египтяне сооружают суда, способные выходить в открытое море. А мы попробуем связать плоты, которые поднимут не только людей, коней, верблюдов, но и тараны с колесницами.
За пологом шатра послышались шум, топот бегущих, возбужденные голоса стражников.
— Что там у вас? — громко спросил царь, уперев руки в колени; он научился сидеть на полу, скрестив по-восточному ноги, и даже находил эту позу весьма удобной.
Друзья же его все еще привыкали к этой позе и беспрестанно ерзали, вызывая у него усмешку.
Откинув полог, вошел стражник и доложил, что на противоположном берегу появилась группа всадников, тотчас повернула обратно и скрылась за барханами.
Это не вызвало удивления у Александра. Было бы странным, если бы согдийцы не следили за каждым его шагом и не попытались помешать его переправе через Окс. Это последняя для них возможность задержать его продвижение. Или, во всяком случае, нанести его войску ощутимый урон. И чем быстрее они переправятся, тем меньше у них будет потерь. Для этого нужно выбрать место, где река не столь широка, либо такое, где можно соорудить средства для переправы.
Еще Александр подумал о том, что хорошо поступил, отправив раненых воинов после двухмесячного отдыха в Бактре домой. Неизвестно, какие испытания предстоят по ту сторону Окса, поэтому он взял с собой наиболее сильных, испытанных в бою.
Он заметил, как высоко поднялось солнце, и сказал:
— Пора трубить сбор. Вы, Кратер, Эригий, Каран, поведете свои когорты на юг к Тохтакара, переправитесь там. Клит, Птолемей, Архелай останутся со мной. Мы направимся на север, к Калифу. Это вызовет у варваров недоумение. Пока они спохватятся, разгадают наш маневр и будут решать, что делать, мы, при помощи всемогущего Зевса, уже будем на той стороне.
Полководцы встали и направились из шатра, торопясь исполнить повеление.
Через несколько минут раздались пронзительные звуки рожка. Поодаль ему завторил другой, потом третий.
Александр вышел понаблюдать, как спешно седлают коней гетайры, тяжеловооруженные конники из македонской знати, выстраиваются, готовясь к походу, в две длинные шеренги гипасписты, пехотные отряды, составляющие царскую гвардию. Раздавались отрывистые команды, поспешали к своим отрядам, побрякивая оружием, воины, били копытами о землю отдохнувшие кони. В лощине разворачивались колесницы, в них были запряжены по четверке коней, и выезжали на дорогу…
Берега реки возле Калифа густо поросли камышом, в котором звенели тучи комаров и квакали на разные голоса лягушки. В этом кишлаке, видимо, жили рыбаки. На кольях были развешаны и сушились сети, а на веревках вялилась рыба. В очагах еще не остыла зола. Но дома были пусты. Жители в спешке куда-то бежали, прихватив скот и домашнюю утварь.
В камышовых зарослях обнаружили три полузатопленные лодки. Стали было вычерпывать из них воду, но у тех оказались проломленными днища.
Времени терять было нельзя. Момент внезапности в тактике Александра всегда играл решающую роль. Он приказал собрать все, сколько было в наличии, шкуры животных и сшить из них большие мешки. Древние финикийцы для переправы через реки использовали бурдюки, надутые воздухом. Кожаный мешок воздухом не накачаешь, но сухой травой его набить можно.
Шкур и кожи удалось собрать не так — то много. И царь повелел забить ослабевших коней, верблюдов, чтобы использовать их шкуры.
Пока одни туго набивали сухой травой мешки, другие вязали в снопы сухой камыш и сооружали плоты. Самонадеянные гетайры и гипотоксоты[67] готовились пуститься через реку вплавь, держась за холку лошади. Для верности они приторачивали с двух сторон к седлу по снопу сухих камышей, благодаря которым лошадь будет держаться на плаву, как на поплавках. Александр, расхаживающий среди занятых делом воинов, похвалил их за смекалку.
Наконец все было готово к переправе.
Теперь самое главное, если не сказать все, зависело от пловцов, от тех, кто в воде себя чувствует, как рыба. Таких, к счастью, немало среди гоплитов, бравших уроки в палестре, школе физического воспитания, где происходили гимнастические соревнования. Не всякий может стать гоплитом, для этого нужно быть отлично тренированным.