симпатически. Или под влиянием той дьяволицы, от вида ее крови, из-за чудовищного недоразумения, которое переросло в… Ответ у меня есть, он у меня внутри, я это чувствую, но молниеносно как стрела он проносится у меня в мозгу, и я не успеваю остановить его, мне не удается даже замедлить его полет — проклятие! Это становится просто невыносимо. Что мне делать? Надо что-то придумать, ведь, по правде говоря, я не очень хорошо себя чувствую, немилосердная тревога сжимает сердце, конечно, в таком состоянии я не могу показаться дома: дома Клаудия, нельзя передавать детям наши эмоции — ведь так мне недавно говорили, да? О'кей. Возможно, есть один способ: куда подевалась моя записная книжка? Она все время лежала у меня в бардачке, а сейчас ее там нет. Я принимаюсь искать ее, и, пока ищу, у меня изо рта вываливается сигарета; я резко отпрянул назад, испугавшись, что она может прожечь мне костюм, и сигарета падает прямо на кожаное сиденье; от удара часть пепла отваливается и остается на сиденье, я пытаюсь стряхнуть пепел с сиденья, но эта сволочь уже припалила кожу, фу, какая вонь, и уже успела вплавиться в кожаную обшивку, тогда я придавливаю тлеющий пепел коробкой от компакт-диска, пытаясь погасить его, ну вот, наконец-то, погасил, да, но естественно, на сиденье теперь зияет дырочка, кроме того, в машине все еще чувствуется запах горелой кожи, и даже, кажется, усиливается; действительно, теперь от коврика у меня под ногами поднимается легкий дымок, ба, дым-то идет не от коврика, а от моих ног, точнее от моих брюк, остатки пепла тлеют где-то там внутри, мать вашу-у-у, тлеющая шапка пепла упала на сиденье, а окурок с оставшейся частью пепла полетел прямо за отворот брюк, не может быть! — уточняю: поднимаю ногу вверх, чтобы вытряхнуть его, но он не падает, трясу ногой, стучу ее по рулю, в кабине негде развернуться, тогда я открываю дверцу, выставляю наружу ноги и болтаю ими в воздухе, тереблю рукой отворот брюк, окурок вываливается и, брызгая искрами, падает на землю; я ожесточенно топчу его, уничтожаю, превращаю в пыль; уф, все кончено, теперь уже все погашено; ничто больше не тлеет и не дымит, я принимаюсь подсчитывать убытки: хлопчатобумажные брюки, надо же, — дыра диаметром с палец, дырочка в кожаном сиденье и такая… — что еще за бардак? С чего бы это клаксон так разошелся? Что это за манера слепить фарами глаза? О, ни фига себе: я остановился на стоянке такси, тогда спасибо, спасибо, что так развопился, — этот молокосос-таксист, возможно, разъезжает с револьвером под сиденьем, — только поэтому я не стану с тобой задираться: можно было объяснить мне по-хорошему, чего ты так развонялся — понял, все, понял, я поехал, да иди ты на… Рычание мотора, визг шин, спина врезается в спинку кресла, и я резко выскакиваю на проезжую часть, что-то я становлюсь неврастеником, прямо шимпанзе какая-то, у меня дикое желание вдавить до упора педаль газа, полететь на бешеной скорости, вылететь с дорожного полотна и завопить во всю мочь; я изо всех сил потянул ручку переключения скоростей, словно хотел посадить мотор — первая скорость, слышу, как визжат и корчатся в судорогах внутренности мотора, и переключаю на вторую, и если я не брошу эту затею, значит я сошел с ума, и тогда все пропало: успокойся, черт тебя побери! Что это за спешка? Уймись! Я сбавляю скорость. Тормозни! Даже в песне об этом поется. В эту минуту стерео в моей машине выдает: «Неу, man, slow down, slow down»[54]. Делаю вдох. Размышляю. Что со мной происходит сегодня весь вечер? «Idiot, slow down, slow down…» Идиот. Это правильно. Да. Идиот, больше никто. Что бы случилось, если бы вдруг ребенок переходил улицу в ту минуту, когда я стартовал на Гран-при? Или собака, или кошка, треклятый голубь, наконец? «Where the hell I'm going, at a thousand feet per second?»[55] Правильно. Куда, черт возьми, я еду? Мне нужно быть внимательным. Очень внимательным, какие могут быть разговоры: неприятностей за сегодняшний вечер у меня уже больше чем достаточно, только аварии не хватало. Пристегиваю ремень безопасности. А потом, если хорошо подумать, ничего особенного не случилось, да, небольшой обморок, дырочка в сиденье, испорченные брюки: что это, в конце концов? Спокойно, приятель. Все это пустяки. Спокойно. Тот таксист был прав, мне нельзя было там останавливаться, это я был не прав. Я просто-напросто остановился в неположенном месте, это место было не по мне, там нельзя было сделать то, что я собирался там сделать, не говоря уже о том, что стоянка там запрещена: это место слишком безличное для моих целей. Тот таксист помог мне, я должен взглянуть на это в таком ракурсе: и наплевать мне на его манеры, он только хотел дать мне понять, что это место не для меня, он хотел только подтолкнуть меня к нужному мне месту, где я смог бы постоять и прояснить мысли, успокоиться, прежде чем вернуться домой. И ему это удалось, вот что самое главное, он мне действительно помог, потому что я неожиданно понял, куда мне надо ехать, и я туда уже еду, потихоньку, потихоньку, со скоростью тридцать километров в час, и чувствую себя намного лучше. Да, конечно. Это близко, кроме того, мне по пути: на дороге почти нет никакого движения — пять минут, и я на месте, это совсем рядом, как это я раньше не подумал? Поеду туда и успокоюсь окончательно, расслаблюсь, приду в себя, а потом вернусь домой…
вернуться
Эй, мужик, притормози, притормози (англ.).
вернуться
Куда это, черт возьми, я мчусь со скоростью тысяча футов в секунду (англ.).