Мне ничего не оставалось, кроме как присоединиться к зрительской массе, раскачиваться и хлопать в ладоши вместе с остальными, но про себя я поклялась: подобного больше никогда не допущу в школе «Брэдбери Хилл».
Оттолин
О-ля-ля, бэби! Да здравствует рок-н-ролл! Перекрывая грохот музыки, я крикнула Катастрофе, что давно так классно не отрывалась, с тех пор как прорвалась на концерт «Нью-Йорк Доллз» в CBGB[7], но он по-прежнему сидел, напыжившись, словно мистер Респектабельность из Респектвилля, штат Аризона, а вокруг детишки как будто все с ума посходили.
Наконец и Катастрофа медленно поднялся на ноги, вскинул могучие руки над головой и заорал:
— Йе-йе, держись, хулиганки!
Я так смеялась, чуть не лопнула.
Нет, правда, здорово играли эти малявки.
Зая
Мне, конечно, было жутко приятно. Все-таки «Хулиганка» — это моя песня, и вот при первом же исполнении такой прием! Оставался еще один куплет — про то, что все мы хулиганки и умеем постоять за себя. Под конец еще разочек повторить припев, резкое финальное стаккато, и мы уходим со сцены.
Но наш вокалист решил иначе. Когда начался последний куплет, Сэм сделал нечто странное — поднялся выше на терцию, так что его голос зазвучал резко, напряженно и зло.
И это еще не все. Придуманный мною текст Сэм заменил своим.
Мэтью
Я обратил внимание на перемену в Сэме. Пока звучала песня, он заметно расслабился. Во время очередного припева Сэм посмотрел прямо на меня, потом на маму, на папу, улыбнулся краешком губ. Потом его взгляд двинулся дальше, остановился на лице Катастрофы Лопеса и уже не отрывался до тех пор, когда песня подошла к своему эффектному окончанию.
Катастрофа
Выкрикнув слова «папочка, милый», девчонка показала пальцем прямо на меня. Я только рот открыл: это еще что такое?
Мэтью
— Во-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о…
Зая, Чарли, Елена и часть зрителей подхватили припев. Голос Сэма все повышался и повышался.
— …о-о-о-о-о-о-ой…
Это было совершенно ни на что не похоже — кошмарней, чем «Скуби-ду», страшнее, чем «Собака Баскервилей», почище любого волка при луне. Время от времени Сэм на мгновение прерывался, чтобы глотнуть воздуха, но тут же снова продолжал свои завывания.
Сначала в публике засмеялись. Но когда «Панды», дойдя до конца припева, начали недоуменно переглядываться между собой, их растерянность передалась зрителям. В воздухе повисло напряженное ожидание. Аплодисменты и зрительские вопли затихли, Заина ритм-гитара неуверенно тренькнула и умолкла.
А Сэм все не останавливался. Вот он снова набрал в грудь воздуха и взял еще более высокую ноту, как будто испытывал возможности своих голосовых связок.
И вдруг я понял, что сейчас будет.
Тайрон
Голос Сэма сорвался, захрипел. Сэм запнулся, закашлялся, сделал глубокий вдох и…
Джейк
Ого!
Елена
Боже мой!
Катастрофа
Какого?..
Мэтью
Сэм больше не завывал. Он рычал. Из его горла вырывалось низкое, хриплое, чисто мужское рычание.
В зале послышался нервный смех.
Но Сэм еще не закончил. Он подошел к краю сцены. Посмотрел в глаза своему отцу, приблизил микрофон ко рту и медленно, раздельно прорычал этим новым, мужским голосом:
— Да, я такой!
— Это мальчик! — Слово пронеслось по залу со скоростью лесного пожара. — Мальчик… парень… она… он… мальчик!
Я взглянул на нашу директрису, но она впервые в истории лишилась дара речи и выглядела такой же ошеломленной, как и все остальные.
Елена
Кто-то должен был взять на себя контроль над ситуацией, и я решила, что этим человеком будет Елена Гриффитс. Нужно было каким-то образом убраться со сцены, поэтому я шагнула вперед, забрала микрофон из рук Сэма и произнесла:
7
Легендарный клуб в Нью-Йорке, где выступали многие известные группы. Именно здесь зародился панк-рок.