— Маленькая домохозяйка, — подколол сестру Дэниел.
— Пошел ты, — отмахнулась та.
— Во сколько сегодня митинг? — спросил Мюррей.
— В три, — ответила Лиллиан. — Оденьтесь нарядно. Опрятные брюки. Никаких кроссовок. Рут, твоя речь готова? Хочешь еще раз отрепетировать?
Рут помотала головой.
— А я тебя проинструктирую, — усмехнулся Дэниел.
— Как будто ты что-нибудь понимаешь, — съязвила Рут.
— Вот видите, что бывает, когда я стараюсь быть милым, — пожаловался Дэниел.
Рут повернулась к отцу:
— Я выступаю до тебя или после?
— До, — ответил он. — Ты у меня на разогреве. Не забывай говорить в микрофон. Лиллиан, я тебя очень прошу не дымить за столом.
Лиллиан потушила недокуренную сигарету. Когда закончится эта кампания, надо бы бросить дурную привычку.
— Все ставят свои тарелки в посудомойку, — скомандовала она.
Дэниел взглянул на Джорджа, который щедро мазал последнюю булочку джемом.
— Ты бы хоть сначала остальным предложил, — упрекнул он брата.
В конце концов пришлось ехать к зданию Конгресса на двух машинах, поскольку Джордж в последний момент заляпал рубашку джемом и Мюррей начал беспокоиться, что опоздает. Лиллиан считала, что две машины — это напрасная трата бензина, но, раз Мюррей так нервничает, пусть едет вперед.
Никогда еще погода не менялась так быстро, как в тот день. Утро было солнечное, но к началу митинга на севере стали собираться тучи. Лиллиан оглядела толпу. Последнее мероприятие! Пришло меньше людей, чем они ожидали, но кое-где все-таки мелькали сине-белые плакаты. Лиллиан сделала вывод, что семья Блэр привлекательно выглядит на трибуне: в середине они с Мюрреем, рядом с ними с одной стороны Лиззи и Дэниел, с другой — Рут и Джордж. Дэниел широко расставил ноги, Лиззи обнимает лысую Барби, Рут сжимает свои карточки с тезисами, а Джордж не знает, куда деть руки.
Пока Рут произносила речь, резко похолодало. Когда к микрофону подошел Мюррей, начало моросить, а к концу его выступления повалил мокрый снег. Несмотря на весь энтузиазм в отношении кандидата, избиратели ринулись к своим машинам.
А вместе с ними засобиралась и семья Блэр. Рут и Джордж хотели остаться в городе, а Мюррею надо было встречаться с ветеранами зарубежных войн, так что Дэниел и Лиззи сели в минивэн с Лиллиан.
— Можно я поведу? — спросил Дэниел. На прошлой неделе ему исполнилось пятнадцать с половиной, и он только что получил ученические права.
— Не сегодня, — ответила мать. Дороги уже покрылись слякотью, и на водительское место села сама Лиллиан. — Живее, — поторопила она детей.
— Ты не забыла, что мне надо остановиться у дома Дженнифер? — напомнил ей Дэниел.
— Зачем?
— Лабораторная по биологии.
— А это не может подождать до завтра? Дорога в ужасном состоянии. — Дженнифер жила на вершине Скул-стрит-хилл — крутого холма, на который Лиллиан не хотела взбираться в такую погоду.
— Нет, не может, — раздраженно ответил Дэниел.
Даже утренние булочки не задобрили его.
— Почему?
— Потому! — огрызнулся он.
Лиллиан устало вздохнула. С другой стороны, дело не только в лабораторной работе. Если она побоится подниматься на Скул-стрит-хилл, придется весь вечер терпеть упреки Дэниела. Ничего, не так уж много и намело.
— Ладно, — согласилась она. — Только мигом.
И действительно, она благополучно заехала на холм и притормозила возле дома Уайтов. На улице сгустились ранние сумерки, и окна были освещены. На лужайке стояли два предвыборных плаката: Мюррея и Мондейла-Ферраро. Уайты принадлежали к новой волне демократов в Конкорде, бывшим либеральным республиканцам, которые разочаровались в администрации Никсона, сменили партию и в 1976 году проголосовали за фермера, который выращивал арахис.[22] Сами Уайты щедро вкладывались в кампанию Мюррея.
Барбара Уайт, приятельница Лиллиан по работе в комиссионке, открыла Дэниелу дверь и стала энергично махать Лиллиан, приглашая ее в дом.
Та опустила окно, и в салон ворвался холодный воздух.
— Не могу! — крикнула она. — У меня в машине замерзшая малышка, и надо ехать готовить ужин!
— Заводи ее внутрь, у нас растоплен камин! — ответила Барбара. — Приехали Карлсоны!
— Ты не против? — осведомилась Лиллиан у Лиззи.
— Нет, — сказала Лиззи, желая угодить матери.
— Ну слава богу! — воскликнула Лиллиан, обнимая дочь. — Всего десять минут, — пообещала она. — Не дольше.
— А где Мюррей? — спросила Барбара у двери.