— Я так взвинчена, — призналась она.
— Хочешь курнуть? — предложил Джордж.
— Нет, не хочу.
Вокруг глаз Джорджа собрались лукавые морщинки.
— Когда ты последний раз курила, Рут?
— Не знаю, двадцать лет назад. Я устала чувствовать себя параноиком.
— Травка теперь совсем другая, — подначивал Джордж. — Тебе нужно обязательно попробовать.
— Я — за, — сказала Лиззи.
— Тогда давай выйдем на улицу, — предложил Джордж.
Прихватив куртку, Лиззи вышла следом за Джорджем на подъездную дорожку. Был приятный вечер — холодный, но не морозный, с осколком луны в небе. Листья на деревьях шуршали, и земля отдавала тепло, которое накапливала весь день. В кустах шевелилась какая-то мелкая живность, и пахло древесным дымом: поблизости кто-то развел костер. Потом сумерки прорезал огонек зажигалки, и в воздухе повис запах конопли.
Лиззи затянулась и задержала дым в легких. Они с Джорджем тихо стояли рядом. Брат с сестрой всегда умели молчать друг с другом. После аварии она нередко приходила спать к нему в постель, и часто они просто лежали в темноте, не говоря ни слова. В другие ночи он рассказывал ей о мальчиках, пропавших в море, о мальчиках без родителей, о мальчиках, заблудившихся в дремучем лесу. «А где в твоих рассказах девочки? — обычно спрашивала Лиззи. — И хватит про сирот».
Она выпустила воздух из легких; голова закружилась, Лиззи перегнулась пополам и вдруг, повинуясь внезапному порыву, улеглась на землю прямо здесь, на плотно утоптанной подъездной дорожке. Джордж устроился рядом под углом к ней, и они лежали макушка к макушке, точно две спицы в колесе. В небе Лиззи увидела хвост падающей звезды.
Поскольку через два дня после процедуры был ее день рождения, гнетущее настроение только усилилось: она ощущала себя старой как мир. В то утро она лежала в кровати, все еще с болями, и проклинала Гэвина. Но гнев застрял у нее в горле. Ничто не поможет. Что было, то прошло. И она ненавидела любовника за это.
— Не засыпай, — сказал Джордж.
— Я не сплю, — ответила Лиззи. — Видел падающую звезду?
— Да. Жаль, что Рут не вышла с нами.
— Жаль.
Молчание.
— Как ты считаешь, она счастлива? — спросил Джордж.
Лиззи ненадолго задумалась.
— По-моему, у Рут масса нереализованных способностей, о которых никто не знает.
— Как мрачно.
— Наверное, это из-за травки.
— Но ты, по-моему, права, — согласился Джордж. — Мне кажется, что у них с Морганом не очень-то нежные отношения.
— Почему?
— Вчера в машине Рут все время звонила ему, а когда нажимала на отбой, принималась ворчать: «Морган мог бы сейчас поменьше работать» и «Если Морган вспомнит, что мальчиков надо везти на футбол, это надо где-то записать». Хоть бы она его бросила.
— И свою работу.
— И свою манеру всем указывать, как поступить.
— Хотя, может, не все сразу, — заметила Лиззи.
— Кстати, а что это за затея с Непалом? — поинтересовался Джордж. — Ты ведь не собираешься уходить с работы?
— Нет, — вздохнула Лиззи. — Мне, наверное, просто попался плохой класс в летней школе. Надо будет запомнить на будущее: не думать вслух при отце.
— Особенно если речь идет о переезде на другой конец света. Он очень волнуется за нас.
— «Из четверых детишек теперь осталось трое»,[27] — промурлыкала Лиззи. — Это история его жизни.
На кухне Рут погасила свет, и в небе появился миллион новых звезд.
— Ты когда-нибудь попадал в тюрьму? — спросила Лиззи.
— Нет.
— Значит, я буду первой из нас всех.
— Если только Рут ничего не скрывает.
Они оба захихикали над мыслью о Рут, сидящей в тюрьме.
— Дэниел наверняка тебя бы в этом переплюнул, — сказал Джордж. — Он прямо-таки напрашивался на неприятности. Помнишь, как он напился водки?
Лиззи ответила:
— Я помню, как его вырвало на меня, а больше ничего. Но мне было всего шесть лет.
«Отвяжись! Сядь на место, пиявка!»
— А помнишь его пародии? — продолжал Джордж. — Как он изображал Рональда Рейгана, Джонни Карсона.[28] Вот ведь был приколист!
И оба надолго замолчали, глядя в небо и размышляя о масштабах Вселенной в контексте потери брата.
— А еще его задание по физике, помнишь? Он занял весь первый этаж, конструируя катапульту, и во время испытаний разбил окно. Я так хотел быть на него похожим, — вздохнул Джордж. — Таким же веселым, всегда в центре внимания. Но, хоть убей, не мог выдать ни одной шутки. Мама любила Дэниела, — добавил он.
— Она любила всех нас, — возразила Лиззи. — Она всегда так говорила.