— Спросите Лиззи.
Что еще Лиззи утаила? Рут повернула помолвочное кольцо бриллиантом к ладони, чтобы не забыть спросить сестру. А пока придется обходиться теми сведениями, которые у нее есть.
— Что касается обвинений в нападении, — продолжила она, — то Лиззи рассказывает другую историю. Она говорит, что вы пытались выхватить чайник и как раз поэтому вода попала вам на руку. Она не хотела вас ошпарить.
— Конечно, она будет отрицать. А чего вы ожидали? Но моя дочь была там и все видела, а факт в том, что ваша сестра практически плеснула в меня кипятком. Мне пришлось скрутить ее, и вот результат. — Он помахал мумифицированной лапищей.
Нарастающее чувство неловкости заставило Рут отвести взгляд от собеседника. Неужели ее сестра действительно была в такой ярости? Если да, то по какой причине?
— Это досадное недоразумение можно уладить, заплатив за новый ноутбук, — предложила она. — Нет необходимости прибегать к закону. Правда, папа?
Мюррей, чистивший ниткой зубы, что-то пробурчал.
— Вы оба ошибаетесь, — заметил Гэвин. — Поскольку, если честно, я хочу, чтобы она поволновалась о том, что может попасть в тюрьму.
— Очень взрослый поступок с вашей стороны.
— Ой, умерьте свою спесь.
— Нет, я все-таки еще кое-что скажу, — возразила Рут. — Все это время вы были женаты. Уверена, супруга не очень рада вашим развлечениям.
— Глупое предположение, — ответил Гэвин. — Я точно так же могу допустить, что и ваш брак — туфта. Вы ведь замужем? Брак — это сложный институт. Люди живут вместе по самым разным причинам.
— И каковы ваши?
— Финансовые, если хотите знать правду. И раз уж вы такая праведница, скажите мне: а на чем держится ваш брак? Дайте догадаюсь. Двое детей. Двойной доход. Дорогая ипотека, Малая лига по бейсболу, занятия музыкой, домашние задания, ужин каждый вечер, и это еще пятьдесят на пятьдесят. Вы всё рассказываете друг другу? У вас остается время для занятий любовью? Что вас связывает?
Рут не знала, что сказать. Если честно, слова Гэвина уязвили ее, ведь он был прав, особенно в контексте разговора с Эйбом. Она действительно многого не рассказывала Моргану. Начиная со всяких мелочей: например, как ее раздражает, что он стрижет ногти над раковиной в кухне. Не говорила и о более существенном: скажем, о страхе проснуться в семьдесят лет и понять, что в юридической фирме она угробила всю жизнь на споры с людьми и попытки оградить крупные корпорации от радаров Министерства юстиции.
Да. Она не говорила об этом Моргану из опасения, что он, со своей стороны, тоже начнет перечислять, что ему не нравится в их браке, и потом она помянет Шарлин, а он скажет: «Ты никогда мне этого не забудешь, да?», и однажды вечером они посмотрят друг на друга поверх зубных щеток и осознают, что, возможно, весь их брак — пустая затея.
Потому что, в самом деле, что их связывает, кроме детей? Точно не секс — они всегда очень устают к ночи. И не общие увлечения — Морган ездит на мотоцикле, бегает, ходит на лыжах, но всегда только с товарищами, без нее, поскольку она совсем не в той физической форме и не может соответствовать. Общие ценности, подумала Рут, но тут же вспомнила о том вечере в доме на побережье, когда Морган, непривычно игривый, захотел секса и собирался разрешить мальчикам скачать фильм, хотя они договорились не использовать во время отдыха никаких цифровых развлечений. Казалось бы, малость, но для Рут она означала, что Морган готов отказаться от принципов ради собственного удовольствия.
Внезапно ей захотелось прямо сейчас позвонить Моргану, сесть в самолет, прилететь домой и упасть в постель с мужчиной, за которого она вышла замуж, — не с тем, кем он стал сейчас, а с тем, в кого она влюбилась двадцать лет назад в юридической школе: кто дурачился, когда все остальные угрюмо грызли гранит науки и волновались о том, чья была лиса;[32] кто кругами катался по двору на мотоцикле в цилиндре и пообещал достать ей такой же головной убор, если она сядет позади и уедет с ним; кто пригласил ее к себе в квартиру на третьем этаже и заварил китайскую лапшу, а потом, когда они лежали в постели, провел пальцем по ее вздернутому носу и признался, что ждал этого момента с самого первого дня, когда на занятии по контрактному праву ее вызвали изложить факты о судебном случае и она опозорилась перед всей группой.
— Не отвечайте на мой вопрос, — сказал Гэвин. — Я и так догадываюсь, что все не так, как было раньше. У вас есть работа, двое детей, вы заколачиваете бешеные деньги, и вам в голову не приходит бросить привычный образ жизни только потому, что земля больше не уходит из-под ног.
32
Классический случай в американском судопроизводстве — дело «Пирсон против Поста» 1805 года, в котором обсуждалось, кто имел право убить на охоте лису.