Микаэла не хотела смотреть Секретные материалы. Она хотела проехаться в тюрьму, и посмотреть, сможет ли она взять интервью у героини дня. Казалось, что для этого нужно приложить массу усилий, и довольно сложно было себе представить, чтобы ей позволили хотя бы взглянуть на неё (что-то типа Злой Ведьмы Запада,[272] в джинсах и человеческом обличье), но после того, что они здесь увидели — место, откуда та женщина, предположительно, появилась…
— Как насчет реальных Секретных материалов? — Сказала она.
— Что ты имеешь в виду?
— Давай прокатимся. Я расскажу тебе по дороге.
— Может быть, мы могли бы сначала попробовать эту штучку? — Он покачал пакетом, с надеждой.
— Чуть позже, — сказала она. Надолго откладывать не получится, потому что усталость окутывала ее. Это было похоже на барахтанье в удушающем черном мешке. Но в нем был один маленький разрыв, и этот разрыв — ее любопытство — впускал в мешок сноп яркого света.
— Ну… ладно. Хорошо.
Гарт вел их по тропинке обратно. Микаэла остановилась и еще раз оглянулась через плечо, в надежде снова увидеть удивительное дерево. Но там был простой дуб, широкий и высокий, но вовсе не сверхъестественный.
Хотя истина где-то рядом, подумала она. И, может быть, я не так уж и устала, чтобы до неё докопаться.
Надин Хикс была старомодной; в дни до Авроры у неё была привычка представляться как «миссис Лоуренс Хикс», как будто женившись на своем муже, она в какой-то степени стала им. Теперь она, завернутая, как свадебный подарок, сидела, полулежа, за обеденным столом. Перед ней стояла пустая тарелка, пустой бокал, салфетка и столовые приборы. Впустив Фрэнка в дом, Хикс провел его в столовую, затем заместитель начальника тюрьмы сел за вишневый стол напротив жены, чтобы закончить свой завтрак.
— Бьюсь об заклад, вы думаете, что это странно, — сказал Хикс.
Нет, думал Фрэнк, я не думаю, что размещение твоей покрытой коконом жены, больше похожей на какую-то гигантскую мумифицированную куклу, за обеденным столом — это странно. Я думаю, что это, о, как там-биш это слово? Ах, вот оно: безумие.
— Я не берусь вас судить, — сказал Фрэнк. — Это для всех ужасное потрясение. Каждый делает то, что может.
— Да, офицер, я просто пытаюсь придерживаться старых привычек. — Хикс был одет в костюм, и он побрился, но под его глазами были огромные мешки, а сам костюм был помят. Сегодня одежда у всех, казалось, была помята. Сколько мужчин знали, как гладить? Или правильно складывать, если на то пошло? Фрэнк знал, но у него не было утюга. После расставания с женой, он стирал свою одежду в Дулингской химчистке, и если ему срочно была нужна пара отглаженных штанов, он засовывал их под матрац и лежал на нем в течение двадцати минут или около того, и считал, что это то, что надо.
Завтрак Хикса представлял собой куски говяжьей вырезки на тостах.
— Надеюсь, вы не против, если я поем. Старое доброе дерьмо-на-крыше.[273] Приготовление этого блюда возбуждает аппетит. После этого мы посидим во дворе. — Хикс повернулся к жене. — Не так ли, Надин?
Они оба подождали пару бессмысленных секунд, как будто та могла ответить. Но Надин просто сидела, как чужеродная статуя на своем месте.
— Послушайте, я не хочу отнимать слишком много вашего времени, мистер Хикс.
— Это прекрасно. — Хикс поднял тост, и откусил. Капельки белого месива и говядины упали вниз на его колени. — Черт возьми. — Хикс хихикнул, прикрыв ладонью рот. — Чистая одежда уже закончилась. У нас Надин занимается стиркой. Надо, чтобы ты проснулась и занялась этим, Надин. — Он проглотил свой кусочек и подарил Фрэнку небольшой, но серьезный кивок. — Я сгреб мусор в ящик и вывез его в пятницу утром. Это справедливо. Справедливое разделение труда.
— Сэр, я просто хочу спросить вас…
— И я заправляю её машину. Она ненавидит все эти заправки на самообслуживании. Я всегда говорил ей: тебе придется это делать, если я умру раньше тебя, дорогая. А она отвечала…
— Я хочу спросить вас о том, что происходит в тюрьме. — Фрэнк также хотел как можно быстрее уйти от Лора Хикса. — Там есть женщина, о которой говорят люди. Ее зовут Ева Блэк. Что вы можете мне о ней рассказать?
Хикс изучал свою тарелку.
— Я бы с ней не связывался.
— Значит, она просыпается?
— Она не спала, когда я уходил. Но да, я бы с ней не связывался.
— Все говорят, что она засыпает и просыпается. Это правда?
— Кажется, она это делает, но… — Хикс, все еще глядя в свою тарелку, повернул свою голову, как будто он в чем-то подозревал своё дерьмо-на-крыше. — Я не хочу ворошить прошлое, но не могу выбросить этого из головы, Офицер.
272
отрицательный персонаж детской книги американского писателя Лаймена Фрэнка Баума,