Он побежал туда, где стояла Мэри с опущенными плечами и головой.
— Мы должны отнести их туда. — Он указал на лестницу.
— Я никого не могу носить на себе, — сказала она, голосом больного ребенка. — Я уста-а-ла, Джер!
— Я знаю. Но ты можешь взять Молли, она легкая. Я возьму ее бабушку и мою мать.
— Зачем? Почему мы должны это делать?
— Потому что эти копы могут нас искать. Мой отец так сказал.
Он ожидал, что она спросит, почему помощникам шерифа так необходимо их найти, но она этого не сделала. Джаред привел ее в спальню — женщины лежали на двуспальной кровати, Молли покоилась на пушистом полотенце в ванной комнате. Он взял Молли и положил ее в объятия Мэри. Затем он взял миссис Рэнсом, которая казалась тяжелее, чем он помнил. Но не слишком уж и тяжелая, подумал Джаред, и вспомнил, что его мать любила петь, когда он был маленьким: Сосре-до-точься на позитиве, отбро-сь негатив.[278]
— И не связывайся с Посредником смерти,[279] — сказал он, получше ухватив то, что осталось от старушки.
— А? Чё?
— Неважно.
С Молли в руках, Мэри стала подниматься по лестнице, делая по одному медленному шагу за раз. Джаред (представляя, что патрульная машина уже припарковывается на подъездной дорожке, и Рангл и Бэрроуз, уже глядят на знак на газоне и читают: ВОЙДИ и все осмотри) подставил плечо под задницу Мэри, когда она остановилась на полпути к вершине. Она посмотрела вниз.
— Это вроде как слегка личное, Джаред.
— Тогда поторопись.
Каким-то образом она сумела протиснуться через люк без того, чтобы свалиться ему на голову. Джаред, задыхаясь, последовал за ней, проталкивая миссис Рэнсом через отверстие. Мэри положила маленькое тело Молли на голые доски чердачного пола. Чердачное помещение проходило по всей длине дома. Там было низко и очень жарко.
— Я вернусь, — сказал Джаред.
— Хорошо, но мне очень плохо. От жары голова болит.
Джаред поспешил обратно в спальню. Он приподнял обернутое тело Лилы и почувствовал, что его больное колено издает предупреждающий треск. Он забыл о ее униформе, тяжелых рабочих ботинках и полицейском ремне. Сколько все это прибавило к весу здоровой, хорошо упитанной женщины? Десять фунтов? Двадцать?
Он дотянул ее до лестницы, взглянул на ее крутой уклон и подумал: Я никогда не смогу поднять ее туда. Не получится.
Потом раздался звонок — четыре веселых рулады, и он начал подниматься, не просто тяжело дыша, а задыхаясь. Он прошел три четверти пути вверх по лестнице, потом бензин кончился. И в тот момент, как он пытался решить, может ли он спуститься, не уронив мать, из люка появились две тонкие веточки, по-видимому, руки. Мэри, слава Богу. Джареду удалось сделать еще два шага, и Мэри смогла схватить Лилу.
Внизу, один из помощников произнес:
— Даже не заперто. Дверь нараспашку. Заходим.
Джаред подтолкнул. Мэри потянула. Вместе они сумели затащить Лилу на чердак. Мэри рухнула на спину, дергая Лилу туда-сюда. Джаред схватил верхушку лестницы и потянул. Лестница поднялась, потянув за собой крышку люка, Джаред поставил на него ногу, ослабив скорость движения на последние пару футов, чтобы люк не захлопнулся. Где-то внизу, другой помощник произнес:
— Я-ху, есть кто-нибудь дома?
— Женщины в сука-сумках ответьте, — сказал другой, и они оба рассмеялись.
Сука-сумки? подумал Джаред. Ты их так называешь? Если бы моя мать услышала что-то подобное из твоих уст, она надавала бы тебе тумаков начиная от твоей вертлявой задницы и заканчивая твоими лопатками.
Они все еще что-то говорили, но двигались в сторону кухни, и Джаред больше не мог их слышать. Его страх передался Мэри, даже в ее вялом состоянии, и она его обняла. Он почувствовал запах ее пота, и когда ее щека прижалась к нему, он тоже это почувствовал.
Голоса вернулись, и Джаред послал копам мысленную команду: Уходите! Место явно пустое, так что просто уходите!
Мэри прошептала ему в ухо:
— В холодильнике еда, Джер. В кладовке тоже. Обертка, которую я бросила в мусорную корзину. Что делать, если они…
279