Послышался стук-стук-стук больших коповских ботинок, помощники шерифа поднялись по лестнице на второй этаж. Это было плохо, но они не говорили о еде в холодильнике, или свежем мусоре в корзине, стоящей рядом с ним, и это было хорошо. (Сосре-до-точься на позитиве.) Они дискутировали по поводу обеда.
Прямо под ними и налево, и внезапно один из копов, скорее всего Рангл, произнес: это покрывало выглядит каким-то помятым, как по мне. Что скажешь?
— Да, — сказал другой. — Мне тоже кажется, что кто-то на нем сидел, но, скорее всего, это были люди, которые приходили посмотреть на этот дом, потенциальные покупатели, они, вероятно, тоже, иногда здесь бывали, верно? Или даже валялись на кровати. Нормальная фигня.
Еще шаги, назад по коридору. Стук-стук-стук. Затем они остановились, и на этот раз, когда появились голоса, они были прямо под ними. Мэри затянула руки на шее Джареда и прошептала.
— Если они нас здесь поймают, они нас арестуют!
— Тссс, — прошептал в ответ Джаред, думая: они бы арестовали нас, даже если бы нашли нас там, внизу. Они, вероятно, назвали бы это превентивной мерой.
— Люк в потолке, — сказал тот, кто, вероятно, был Бэрроузом. — Ты хочешь подняться и проверить чердак, или это стоит сделать мне?
За вопросом последовал момент тишины, который, казалось, тянулся вечно. Тогда тот, кто, вероятно, был Ранглом, сказал:
— Ты можешь подняться, если хочешь, но если бы Лила и ее сын были в этом доме, они были бы внизу. И у меня аллергия. Я не собираюсь подниматься и дышать пылью.
— Еще…
— Давай, дружище, — сказал Рангл, и внезапно лестница полетела вниз, рассыпая приглушенный свет по чердаку. Если тело Лилы было на шесть дюймов ближе к открытому люку, оно попало бы в поле их зрения. — Погрейся там. Спорим, там сто десять.[280]
— На хуй, — сказал Бэрроуз. — И раз я уж такое дело, к хуям и тебя и твоего коня. Аллергия. Давай, валим отсюда.
Лестница вернулась, на этот раз, люк закрылся с громким ударом, который заставил Джареда дернуться, хотя он и знал, что это произойдет. Большие полицейские ботинки продолжили свои стук-стук-стук вниз по лестнице. Джаред слушал, затаив дыхание, как помощники стояли в фойе и о чем-то разговаривали. Низкими голосами. Невозможно было уловить целые фразы, только отдельные слова. Что-то о Терри Кумбсе; что-то о новом помощнике шерифа по фамилии Джиари; и еще что-то опять об обеде.
Уходите! хотел крикнуть им Джаред. Оставьте Мэри и меня в покое, пока мы не получили гребаный тепловой удар!
Наконец-то входная дверь закрылась. Джаред напряг слух, пытаясь уловить звук запуска двигателя их полицейской машины, но не смог. Либо он потратил слишком много времени, слушая громкую музыку в наушниках, или утеплитель чердака был слишком толстым. Он сосчитал до ста, а затем обратно, до нуля. Он больше не мог ждать. Жара его убивала.
— Я думаю, они ушли — сказал он. Мэри не ответила, и он понял, что хватка её рук на его шее ослабла. До сих пор он был слишком сконцентрирован, чтобы это заметить. Когда он повернулся, чтобы взглянуть на нее, ее руки свалились на ее бедра, и она рухнула на пол.
— Мэри! Мэри! Не спи!
Нет ответа. Джаред толкнул люк, не волнуясь о шуме, который произвела лестница, когда ее ножки ударились о деревянный пол. Он забыл о копах. Мэри была тем, о ком ему нужно было сейчас волноваться, и всем, о чем он сейчас волновался. Может быть, еще не поздно.
Только было поздно. Встряхивание не помогло. Мэри заснула, пока он пытался услышать звуки машины, чтобы убедиться, что копы ушли. Теперь она лежала рядом с Лилой, ее прекрасные черты уже размывались под белыми волокнами, которые оживленно сплетались в кокон.
— Нет, — прошептал Джаред. — Она так старалась.
Он просидел там почти пять минут, наблюдая, как кокон нарастает, нитка за ниткой, потом позвонил отцу. Это все, что он смог придумать.
Глава 4
В мире, который женщины каким-то образом покинули, Кэнди Машаум проживала в доме на Западной Лавин, неподалеку от тюрьмы. Что было логично, потому что ее дом также был тюрьмой. В этом новом мире, она решила жить вместе с некоторыми другими женщинами, все — постоянные участники Собраний, в закрытом кондоминиуме, в который они переоборудовали складской комплекс. Складской комплекс, как и Шопуэлл (и в отличие от подавляющего большинства других зданий в этом районе), оставался почти полностью герметичным в течение неопределенного количества лет, прошедших с момента его оставления. Его L-образная конструкция имела двухуровневую структуру, стенами которой служили сложенные в виде сруба деревья, вырубленные в окрестных лесах, и уложенные на бетонное основание. Выполненные из жесткого пластика и стекловолокна, складские модули прекрасно справились с сохранением герметичности, как и было указано на выцветшем рекламном щите снаружи. Трава и кустарники проросли сквозь бетон, листья забили водосток, но с этим не возникло трудностей, и после того, как растительность была убрана, дренажная система очищена, а вскрытые модули освобождены от бесполезных коробок, образовалось сносное, а скорее, даже прекрасное, жилье.