Фрагменты кирпичной кладки, некоторые высотой и шириной с большегрузный грузовик, из которой была выложена задняя стена верхних этажей Головы льва, врылись в землю, как громадные кенотафы.[284] По тому, как они возвышались друг над другом, Лила легко смогла себе представить, как они ломаются под собственным весом и падают вниз, чтобы присоединиться к куче, уже лежащей на дне оврага.
Основное тело тюрьмы упало на дно и сложилось внутрь себя, образуя нечеткую пирамидальную форму. В некотором смысле, это было впечатляюще, сколько всего пережило тело здания, при сползании вниз по горе — и одновременно отвратительно, если подвести под сравнение с кукольным домиком, разрушенным хулиганом. Стальная арматура зазубренными копьями торчала из разрушенных бетонных стен, а огромные комья земли, перемешанные с корнями деревьев, лежали над другими частями обломков. В бетоне, по краям этой внезапно возникшей новой конструкции, возникли рваные проломы, за которыми зияли черные дыры, ведущие внутрь. Повсюду были поломанные деревья — двадцати- и тридцатифутовые стволы с сорванной корой.
Лила надела хирургическую маску, которую принесла с собой.
— Оставайся здесь, Тиффани.
— Я хочу пойти с тобой. Мне не страшно. Позвольте мне взять одну из них.
Она протянула руку за хирургической маской.
— Я знаю, что ты не боишься. Я просто хочу, чтобы кто-то смог вернуться домой и все рассказать, если эта чертова конструкция упадет мне на голову, и ты прекрасно управляешься с лошадьми. А я всего лишь бывший коп среднего возраста. Кроме того, мы оба знаем, что вас двое.
Рядом с ближайшим разломом, Лила остановилась, и развернулась, чтобы помахать напарнице. Но Тиффани этого не увидела, она уже возвращалась к лошадям.
Лучики света проникали внутрь остатков тюрьмы через узкие щели в разрушенном бетоне. Лила обнаружила, что идет поверх стены, шагая под закрытыми стальными дверями камер. Все было перевернуто на девяносто градусов. Потолок находился справа. Левая стена теперь была потолком, а пол был слева. Ей пришлось опустить голову, чтобы проскользнуть под открытой дверью одной из камер, которая свисала, словно ловушка. Она слышала тиканье и звуки падающих капель. Ее ботинки хрустели, ступая по камню и стеклу.
Затор из камней, разрушенных труб и кусков изоляции остановил ее продвижение вперед. Она обвела фонариком вокруг себя. Уровень А было выведено красной краской на стене над ее головой. Лила подошла к тому месту, где свисала дверь. Она прыгнула и, схватившись за дверную раму, проникла внутрь камеры. В противоположной от двери стене зияла дыра. Лила осторожно к ней подкралась. Она присела и пролезла вперед. Зазубрины разбитого бетона зацепились за спину рубашки, и ткань порвалась.
В её голову прокрался голос Клинта, спрашивая: может быть — просто, может быть, не воспринимай это, пожалуйста, как обвинение — необходимо пересмотреть прямо здесь и сейчас соотношение риск-вознаграждение?
Давай рассмотрим все со всех сторон, хорошо, Лила? Риск заключается в том, что ты карабкаешься по неустойчивым обломкам, лежащим у подножия неустойчивой горы. Вдобавок, есть еще чертовы дикие, сумасшедшие собаки там, снаружи, и беременная наркоманка ждущая — или не ждущая — с лошадьми. И тебе — опять же, без обид, просто констатируем факты, дорогая — сорок пять. Всем известно, что лучший возраст для женщины, желающей поползать среди нестабильных и неустойчивых руин — что-то от восемнадцати до двадцати семи. Ты вне целевой группы. Все это повышает риск смерти, ужасной смерти или невообразимо ужасной смерти.
В следующей камере Лиле пришлось перелезть через видавший виды стальной туалет, а затем проскользнуть вниз через другое отверстие в полу, который когда-то был правой стеной. Ее лодыжка подвернулась, когда она упала вниз, и она схватилась за какую-то опору. Что-то металлическое порезало ей руку.
На ладони зияла глубокая кровавая рана. Наверное, понадобится пару скоб для затяжки краев. Ей следовало бы вернуться назад, поискать какую-нибудь мазь и наложить повязку, используя аптечку, которую они привезли с собой. Вместо этого, Лила оторвала лоскут от рубашки и забинтовала руку. Она воспользовалась фонариком и обнаружила еще одну надпись на стене: Крыло охраны. А вот это хорошо. Эта надпись была и в том месте, где они видели женщину в камере. Плохо было то, что новый коридор был расположен прямо над головой, шахтный ствол поднимался вверх. А еще хуже было то, в одном из углов, она обнаружила ногу, оторванную на два дюйма выше колена. Она была одета в зеленый вельвет. На Нелл Сигер были зеленые брюки, когда экспедиция отправлялась в Орел.