Ван опустила винтовку и смотрела, как двое мужчин залезают в блестящий пикап Сильверадо и уезжают. Она была уверена, что знает их, но, глядеть на них — парочку взмыленных лесных крыс — это совсем не то, что присутствовать на церемонии награждения в какой-нибудь торговой палате. Их имена незамедлительно пришли бы к ней в голову, если бы она не была так долго лишена сна. Ее разум был заилен. Она все еще чувствовала, как подпрыгивает квадроцикл, хотя тот больше не двигался. Призрачная световая точка заставила сузиться её зрачки.
Когда грузовика не стало вино, она решила зайти в хижину. Там, внутри, наверняка можно было найти что-то, чем можно написать записку, да и обратную часть листов перекидного календаря можно было использовать в качестве бумаги, если только эти листы там еще оставались.
— И мне нужно что-то, чтобы прикрепить записку к моей рубашке, — сказала она.
Ее голос звучал, словно в тумане и был похож на иностранный язык. Голос какого-то чужака. И рядом с ней кто-то стоял. Только когда она повернула голову, этого кого-то не стало. Это происходило все чаще и чаще: кто-то посторонний скрывался позади неё, в самом дальнем углу зрения. Галлюцинации. Как долго вы могли продержаться без сна, прежде чем все рациональные мысли уйдут, и вы полностью потеряете рассудок?
Ван сняла свой квадроцикл с тормозов и толкала его по хребту, пока земля не пошла под горку, и она смогла запрыгнуть на него и проехаться вдоль проселочной дорожки, которая вела к домику.
В хижине пахло бобами, пивом, жареной олениной, и человеческим пердежом. Тарелки захламляли стол, раковина была заполнена с горкой, а на дровяной печи громоздились перепачканные соусом кастрюли. На каминной полке стояла фотография, на которой был изображен свирепо ухмыляющийся человек, с киркой на плече, в видавшей виды федоре,[349] натянутой на голову так низко, что её края наседали на верхушки ушей. Взглянув на черно-белое фото, Ванесса поняла, кого именно она видит, потому что ее отец как-то указал ей на мужчину, который был изображен на снимке, ей тогда было не больше двенадцати лет. Тот шел в Скрипучее колесо.
— Это Большой Лоуэлл Гринер, — сказал отец — и я хочу, чтобы ты никогда не приближалась к нему близко, дорогая. Если он когда-нибудь поздоровается с тобой, то поздоровайся в ответ, и беги от него со всех ног.
Так вот кто были эти двое: никчемные мальчики Большого Лоуэлла. Мэйнард и Маленький Лоу Гринер, свободные, как ветер и за рулем нового пикапа, в то время, когда должны были быть в наручниках в Кофлине, в ожидании суда, среди прочего, и за убийство, по которому Китти Макдевид проходила свидетелем, и согласилась дать показания.
На сосновой, обшитой панелями, стене короткого коридора, который, вероятно, вел в спальную комнату охотничьего домика, Ван увидела потрепанную тетрадь, висящую на обрывке нити. Листок из неё просто прекрасно подойдет для предсмертной записки, но она вдруг решила, что хочет пожить, по крайней мере, еще немного.
Она вышла из домика, обрадовавшись, что сбежала от вони, и погнала свой квадроцикл так быстро, насколько позволяло её состояние. Через милю или около того, проселочная дорога влилась в одну из многочисленных грунтовых дорог округа Дулинг. Столб пыли висел слева — не высокий, из-за мороза, но достаточный для того, чтобы безошибочно указать ей, куда направились беглецы. К тому времени, когда она добралась до Шоссе № 17, у них была хорошая фора, но местность здесь шла под горку и была открытой, и она без труда разглядела пикап. Расстояние между ними сокращалось, они явно направлялись в город.
Ван шлепнула себя по щеке и последовала за ними. Сейчас она была промокшей до костей, но холод помогал ей немного проснуться. Если бы ей предъявили обвинение в убийстве, она была бы уже на полпути в Джорджию. Но только не эти двое, они направлялись в город, без сомнения, чтобы сделать какую-то пакость, им свойственную. Она очень хотела знать, что они задумали и, по возможности, их остановить.
Искупление за то, что она сделала с Ри, больше не стояло на повестке дня.
Глава 11
Фриц Машаум не хотел расставаться со своей базукой, особенно бесплатно. Но когда Мэй крепко схватил его за плечи и Лоу закрутил правую руку чуть ли не до лопаток он, все же, передумал и поднял трапецеидальный люк в полу своего ветхого домика, открывая сокровища, за которыми пришли братья Гринеры.
349
шляпа из мягкого фетра, обвитая один раз лентой. Поля мягкие, их можно поднимать и опускать. На тулье имеются три вмятины.