— Мэм…
— Почему бы тебе не называть меня Эви, — сказала она. — Мне не нравятся эти формальности. Я думала, у нас было прекрасное взаимопонимание, когда мы разговаривали по телефону, Фрэнк. — Но ее глаза были по-прежнему потупленными. Клинт задавался вопросом, что в них было такого, что она должна была прятать. Сомнение в ее миссии? Вероятно, это был просто самообман, но возможно и нет — разве сам Иисус Христос не молился, чтобы чаша была взята от его уст? Как он и предполагал, Фрэнк желал, чтобы ученые из ЦКЗ забрали эту чашу. Что они посмотрели на анализы крови и ДНК Эви, и сказали «ага».
— Эви, — сказал Фрэнк. — Эта заключенная… — Он кивнул головой на Энджелу, которая с гневом пялилась на него. — Она говорит, что ты богиня. Это правда?
— Нет, — сказала Эви.
На стороне Клинта, Уилли начал кашлять и тереть левую сторону груди.
— Эта другая женщина… — На этот раз наклон пошел к Микаэле. — Она говорит, что ты сверхъестественное существо. И… — Фрэнк не хотел произносить этого вслух, чтобы не вызвать к ярость, к которой это могло привести, но должен был — …ты знала обо мне то, чего не могла знать.
— Плюс она может левитировать![385] — Ляпнул Джаред. — Вы, возможно, это заметили? Она левитировала! Я видел! Мы все это видели!
Эви посмотрела на Микаэлу.
— Ты ошибаешься насчет меня. Я женщина, и в большинстве случаев, как и любая другая. Каких эти мужики любят. Хотя любовь — это опасное слово, если оно исходит от мужчин. Довольно часто они не имеют в виду то же, что имеют в виду женщины, когда говорят это. Иногда они произносят это, когда хотят тебя убить. Иногда, когда они это говорят, они не подразумевают вообще ничего. Что, конечно, большинство женщин, в конце концов, и осознают. Некоторые с очень большим запозданием, большинство с грустью.
— Когда мужчина говорит, что он вас любит, значит, он хочет почесать свой член, — услужливо вставила Энджела.
Эви перевела свое внимание на Фрэнка и стоящих за ним людей.
— Женщины, которых вы хотите спасти, находятся в этот самый момент в другом месте, живя своей жизнью. В целом, живя счастливо, хотя, конечно, большинство скучают по своим маленьким мальчикам, а некоторые скучают и по своим мужьям и отцам. Я не скажу, что они не делают ничего плохого, они далеки от святости, но в большинстве своем они находятся в гармонии с собой. В том мире, Фрэнк, никто и никогда не растягивает любимую рубашку своей дочери, не кричит ей в лицо, смущает ее, или ужасает ее, ударив кулаком об стену.
— Они живы? — Спросил Карсон Струтерс. — Клянешься ли ты, женщина? Клянешься ли ты Богом?
— Да, — сказала Эви. — Клянусь твоим Богом и любым другим Богом.
— Как нам их вернуть?
— Не тыкать меня, не исследовать меня, не брать мою кровь. Эти вещи не сработали бы, даже если бы я вам разрешила.
— Что тогда?
Эви широко расставила руки. Ее глаза блестели, зрачки расширились до черных бриллиантов, радужная оболочка сменяла цвет с бледно-зеленого до блестяще-янтарного, превратив глаза в кошачьи.
— Убейте меня, — сказала она. — Убейте меня, и они проснутся. Все женщины на земле. Клянусь, это правда.
Словно он находился во сне, Фрэнк медленно поднял винтовку.
Клинт встал перед Эви.
— Нет, папа, нет! — Заорал Джаред.
Клинт, казалось, этого не заметил.
— Она лжет, Джиари. Она хочет, чтобы ты ее убил. Не вся её часть — я думаю, часть ее изменила свое мнение — но это то, для чего она сюда пришла. Для чего она была сюда направлена.
— Затем ты скажешь, что она хочет, чтобы ее распяли на кресте, — сказал Пит Ордуэй. — Отойди, Док.
Клинта не отошел.
— Это тест. Если мы его пройдем, есть шанс. Если мы этого не сделаем, если ты сделаешь то, чего она от тебя ожидает, дверь закроется. Это будет мир мужчин, пока все люди на земле не умрут.
Он думал о тех драках, на которых вырос, на самом деле сражаясь не за молочные коктейли, а за место под солнцем — немного места, чтобы хотя бы, блядь, он мог дышать. Расти. Он думал о Шеннон, его старой подруге, которая зависела от него, желая выбраться из того чистилища, настолько же, насколько он зависел от нее. Он сделал это в меру своих возможностей, и она об этом помнила. Зачем же еще ей давать дочери его фамилию? Но он все еще в долгу. Перед Шеннон, за то, что был всего лишь другом. Перед Лилой, за то, что она была другом, женой и матерью его сына. А те, кто были с ним, здесь перед камерой Эви? У них тоже были женщины, которым они задолжали — да, даже Энджела. Пришло время расплаты.
385
левитация (от лат.