Кто-то закашлялся из-за дыма, дрейфующего по Бродвею. Мгновение никакого другого звука не было, затем Эви Блэк закричала. Лампочки лопнули за защитными сетками. Двери камер хлопнули, открывшись, а затем закрылись со звуком, который был похож на аплодисменты железных рук. Несколько мужчин в группе Фрэнка закричали, один из них таким высоким голосом, словно был маленькой девочкой шести или семи лет.
Ордуэй повернулся и побежал. Его шаги эхом отдавались в коридоре с бетонными стенами.
— Поднимите его, — сказала Эви. Дверь ее камеры открылась вместе с остальными. Как будто никогда и не были запертыми. Клинт не сомневался, что она могла уйти, когда пожелает, в любое время. Крысы были только частью ее театрального представления.
Клинт и Джаред Норкросс подняли обмякшее тело Уилли. Он был тяжелым, но Эви взяла его, как если бы это был не более чем мешок с гусиными перьями.
— Ты сыграл на моих чувствах, — сказала она Клинту. — Это было жестоко, доктор Норкросс. — Ее лицо было торжественным, но он думал, что видит проблеск оживления в её глазах. Может быть, даже веселья. Она охватила талию Уилли левой рукой и положила правую руку на матовые, пропитанные потом волосы на затылке старика. Потом прижала свои губы к его рту.
Уилли содрогнулся. Его руки поднялись, и обняли Эви. На мгновение старик и молодая женщина оставались в объятиях. Потом она отпустила его и отошла.
— Как ты себя чувствуешь, Уилли?
— Чертовски прекрасно, — сказал Уилли Берк. Он сел.
— Боже мой, — сказал Рид Бэрроуз. — Он выглядит лет на двадцать моложе.
— Меня так не целовали с тех пор, как я учился в школе, — сказал Уилли. — Если когда-нибудь вообще целовали. Мэм, кажется, вы спасли мне жизнь. Я благодарю вас за это, но думаю, что за такой поцелуй не жалко и жизни.
Эви улыбнулась.
— Я рада, что вам понравилось. Мне тоже понравилось, хотя это было не так хорошо, как победа в Транспортном переполохе.
Кровь Клинта больше не бурлила; измождение, и последнее чудо Эви остудили её. Он с недоумением вспомнил то чувство ярости, которое испытывал совсем недавно, словно мужчина, смотрящий на незнакомца, который вломился в его дом и захламил кухню, делая себе экстравагантный и сытный завтрак. Он чувствовал себя постаревшим, печальным и ужасно уставшим. Он хотел бы просто пойти домой и присесть рядом с женой, разделяя с ней пространство и не говоря ни слова.
— Джиари, — произнес Клинт.
Фрэнк исподлобья смотрел на него, как на какого-то безумца.
— Отпусти ее. Это единственный способ.
— Может быть, но ты точно этого не знаешь, ведь так?
— Нет, — согласился Клинт. — Почему же жизнь такая ебнутая-то?
Тогда заговорила Энджела.
— Есть плохие времена и хорошие времена, — сказала она. — Плохие времена и хорошие. Все остальное — просто дерьмо в амбаре.
— Я думала, что это меня займет, хотя бы до четверга, но… — Эви рассмеялась, звук, напоминающий звон колокольчиков. — Я забыла, как быстро люди могут шевелиться, когда на что-то настроились.
— А как же, — сказала Микаэла. — Вспомни Манхэттенский проект.[386]
В то прекрасное утро в восемь часов утра по Западной Лавин проехала кавалькада из шести машин, за ними тлела тюрьма, словно не затушенная сигара в пепельнице. Кавалькада свернула на Болл-Хилл-Роуд. Патрульный автомобиль номер два возглавлял процессию с медленно вращающимися проблесковыми маячками. За рулем был Фрэнк. Клинт находился в кресле напарника. За ними сидела Эви Блэк, именно там, где она и сидела после того, как Лила ее арестовала. Тогда она была полуобнаженной. На обратном пути она была одета в коричневую робу, которые носили заключенные Дулингского исправительного учреждения.
— Как мы объясним все это полиции штата, я не знаю, — сказал Фрэнк. — Много погибших, много раненых.
— Сейчас они по самую макушку погружены в Аврору, — сказал Клинт, — и, наверняка, половина из них даже не появляется на рабочих местах. Когда все женщины вернутся — если вернутся — никого это не будет волновать.
У них за спиной, Эви, — тихо произнесла:
— А матерей. Жен. Дочерей. Как вы думаете, кто убирает поля сражений после того, как замолкает оружие?
386
кодовое название программы США по разработке ядерного оружия, осуществление которой началось 17 сентября 1943 года.