Он прогулял собак, и те успокоились (этому также поспособствовала горстка Собачьих Куриных Чипсов от доктора Тима), проверил, что в мисках есть вода, и, сверившись с графиком, убедился, что Мэйси Веттермор, волонтер из старшей школы, должна была прийти ровно в шесть, чтобы снова накормить их и прогулять. Да, она была его помощницей. Фрэнк оставил ей записку о том, кому какие лекарства надо дать, затем запер контору и ушел. Ему не приходило в голову, что у Мэйси на уме могут быть более важные вещи, чем несколько бездомных животных.
Он подумал о своей дочери. Снова. Он напугал ее этим утром. Он не хотел признаваться в этом, даже самому себе, но он её напугал.
Нана. Что-то о ней мучало его. Не Аврора, точно, но что-то связанное с Авророй. Что это было?
Я перезвоню Эл, подумал он. Я сделаю это, как только вернусь домой.
Только то, что он сделал сначала, когда добрался до маленького четырехкомнатного дома, который он арендовал на Эллис-стрит, была проверка содержимого холодильника. Не так много чего там было: две чашки йогурта, заплесневелый салат, бутылочка соуса для барбекю Сладкий ребенок Рэя, и, в дополнение, овсяный стаут[125] Шахтерская дочка, высококалорийный напиток, который, как он предполагал, должен был нести здоровье — в нем ведь овес, не так ли? Как только он взял банку, его телефон зазвонил. Он посмотрел на фотографию Элейн на маленьком экране и подумал, что мог бы обойтись и без этого: он боялся гнева Элейн (немного), а его дочь боялась гнева папы (тоже немного… он надеялся). Было ли это основой их семейных отношений?
Я тут хороший парень, напомнил он себе, и принял звонок.
— Привет, Эл! Прости, что не перезвонил тебе раньше, но кое-что случилось. Довольно печальное. Я должен был усыпить кошку судьи Сильвера, а потом…
Элейн не собиралась обговаривать тему кошки судьи Сильвера; она, как всегда, все хотела разрулить здесь и сейчас. И как обычно, громкость её голоса моментально подскочила от десяти до максимума.
— Ты напугал Нану своим дерьмом! Большое спасибо тебе за это!
— Успокойся, ладно? Все, что я сделал, это сказал ей пойти порисовать ее картинки внутри дома. Из-за зеленого Мерседеса.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, Фрэнк.
— Помнишь, когда она впервые разносила газеты, и сказала, что ей пришлось отпрыгнуть на газон у Недельхафта, потому что какой-то парень за рулем большого зеленого автомобиля со звездой на капоте заскочил на тротуар? Ты сказала мне, чтобы я что-нибудь предпринял. Я все уладил.
Слова вытекали все быстрее и быстрее, скоро он выплевывал бы их, если бы не взял контроль над собой. Элейн не понимала, что иногда ему приходилось кричать, чтобы быть услышанным. С ней, по крайней мере.
— Автомобиль, который сбил кошку судьи Сильвера, тоже был большой зеленой машиной со звездой впереди. Мерседес. Я был уверен, что знаю, кому он принадлежит. Когда Нана была на волосок от гибели…
— Фрэнк, она сказала, что отпрыгнула на тротуар в половине квартала ниже от происходящего!
— Может быть и так, или, может быть ближе, а она просто не хотела нас пугать. Не хотела, чтобы мы забрали ее работу разносчицей газет сразу после того, как она её получила. Просто послушай, ладно? Я все уладил. Я видел этот Мерседес по соседству много раз, но я позволял ему выйти сухим из воды. — Сколько раз он так говорил? И почему это напомнило ему песню из Холодного сердца,[126] которую Нана напевала до тех пор, пока ему не показалось, что это сведет его с ума? Он так крепко сжал банку, что практически смял ее, и если бы не остановился, то она бы просто взорвалась. — Но не в этот раз. Не после того, как он переехал Какао.
— Кого…
— Какао! Какао, кошку судьи Сильвера! Это мог быть мой ребенок, Элейн! Наш ребенок! Короче говоря, Мерседес принадлежит Гарту Фликингеру, прямо, по холму.
— Доктору? — Элейн заинтересовалась. Наконец-то.
— Ему. И когда я с ним говорил, угадай что? Он был под кайфом, Элейн. Я почти уверен. Он едва мог связно говорить.
— Вместо того чтобы заявить на него в полицию, ты пошел к нему домой? Как ты ходил в школу Наны тогда, и кричал на ее учителя, когда все дети, включая твою дочь, могли слышать, как ты разоряешься, словно сумасшедший?
Давай, вороши прошлое, подумал Фрэнк, сжимая банку еще сильнее. Ты всегда так делаешь. Это, или знаменитый удар по стене, или когда я сказал твоему отцу, что он кусок дерьма. Вороши, вороши, Суперхиты Элейн Наттинг Джиари. Даже когда я буду в гробу, ты будешь рассказывать всем и вся о том времени, когда я накричал на учителя второго класса Наны после того, как она посмеялась над научным проектом Наны и заставила мою дочь плакать в своей комнате. И когда они устанут, ты можешь вспомнить, как я кричал на миссис Фентон за опрыскивание лужайки убийцей сорняков, которым моя дочь должна была дышать, когда ездила на велосипеде. Хорошо. Делай меня плохим парнем, если это поможет тебе улучшить настроение на весь день. Но сейчас я буду держать голос спокойным и ровным. Потому что я не могу позволить тебе нажать на мои кнопки в этот раз, Элейн. Кто-то должен следить за нашей дочерью, и ясно, что ты не справляешься с этой работой.