Он приказал себе перестать бояться собственной тени, но это трудно было сделать. Если бы начальник Коутс отбыла в сон, кто бы всем этим руководил, пока Хикси не вернется? А если Хикси вообще не вернется. Лэмпли? Он? Клинт подумал о том, каково это принять на себя исполнение обязанностей начальника тюрьмы, и едва подавил содрогание.
— Хорошо, — сказала Коутс в трубку. Еще послушала. — Хорошо, — я же сказала. Да. Пусть они это сделают. Валяй и объяви по интеркому по всем камерам, что скоро покатится кофейный вагон.
Она закончила звонок, попыталась поставить телефон обратно в подставку, промахнулась и попробовала сделать это еще раз. — Попала, — сказала она и рассмеялась.
— Дженис, ты в порядке?
— О, лучше и быть не может, — сказала она, но не может прозвучало как: не мо-о-эт. — Я только что разрешила Ван пропустить в столовую Фицрой, Сорли, и некоторых других, чтобы они сделали так называемое супер-кофе для всех заключенных. По сути, разрешила наркоту.
— Скажи, почему?
Коутс говорила с сознательной осторожностью, что навело Клинта на мысль о речи пьяного, когда он пытался казаться трезвым.
— По словам Ван — которой все рассказала Энджела, наш личный Уолтер Уайт[161] — у нас в столовой он слегка обжаренный, а не черный, и это хорошо, потому что в нем больше кофеина. Вместо одного пакета на чашку, они будут использовать три. Собираются сделать целую галошу. — Она удивленно посмотрела и облизала губы. — Галлон, я имею в виду. Мои губы словно онемели.
— Ты шутишь? — Он не знал, говорит ли он о кофе или губах.
— О, ты должен выслушать это до конца, Док. Они собираются вывалить туда весь Судафед[162] из санчасти, у нас достаточно запасов. Но прежде чем они выпьют этот кофе… заключ-е-е-нные… заключенные… должны выпить смесь из грейпфрутового сока и масла. Ускоряет абсорбцию. Вот что рассказала Энджела, и я не вижу в этом никакого вреда…
Коутс попыталась встать и упала обратно в кресло с небольшим смешком. Клинт поспешил к ней.
— Джен, ты пила?
Она смотрела на него, глаза остекленевшие.
— Нет, конечно же, нет. Это не похоже на алкоголь. Это похоже… — она моргнула и протянула руку к маленькой кожаной сумочке, лежащей на столе возле кнопки интеркома. Коутс похлопала по ней кончиками пальцев, словно ища что-то. — …мои таблетки? Они были здесь, на столе, в моей сумке.
— Какие таблетки? Что ты принимаешь? — Клинт поискал глазами бутылочку, но на столе ничего не увидел. Он наклонился и посмотрел под стол. Ничего, кроме нескольких катышков пыли, пропущенных последним уборщиком, убиравшим этот кабинет.
— Жен… Жен… а, блядь. — Она усмехнулась в кресле. — Иду бай-бай, Док. Отхожу ко сну.
Клинт залез в мусорную корзину, и там, среди обрывков какой-то ткани и слегка помятого фантика от батончика Марс, он обнаружил коричневую аптечную бутылочку. На этикетке было написано Дженис Коутс и Ксанакс и 10 мг. Он был пуст.
Он подержал его так, чтобы Дженис могла видеть, и они одновременно произнесли одно и то же слово, Коутс произнесла свою половину дуэта весьма невнятно: «Петерс».
Делая усилие — безусловно, огромное усилие — Дженис Коутс села и сфокусировала свой взгляд на Клинте. Хотя ее глаза были совершенно стеклянными, когда она говорила, речь была внятной.
— Возьмите его, Док. Прежде чем он покинет здание. Закройте извращенного сукиного сына в камере в Крыле С и выбросьте ключ.
— Нужно вырвать, — сказал Клинт. — Сырое яйцо. Я принесу из стол…
— Слишком поздно. Я отхожу. Скажи Микки… — Ее глаза закрылись. Она заставила их снова открыться. — Скажи Микки, что я люблю ее.
— Ты сама ей это скажешь.
Коутс улыбнулась. Ее веки снова покатились вниз.
— Теперь ты за главного, Док. По крайней мере, пока Хикс не вернется. Ты… — Она произвела глубокий вдох. — Береги их, пока они все не пойдут на заклание, словно овцы… и тогда… ах, береги их, береги их и тогда…
Начальник Коутс скрестила руки на рабочем столе и положила на них голову. Клинт наблюдал в восторге и ужасе, как первые пряди белого вещества стали выходить из ее волос, ее ушей и кожи ее покрасневших щек.
Так быстро, думал он. Как же, к черту, быстро.
Он поспешил из кабинета, чтобы сказать секретарю Коутс, чтобы она прозвонила и убедилась, что Петерс еще на месте, но Бланш Макинтайр пропала. На ее рабочем столе лежал обрывок тюремного бланка, с записью, сделанной черным маркером Шарпи. Клинт прочитал большие буквы дважды, прежде чем смог поверить в то, что говорили ему его глаза:
162
отхаркивающий сироп, содержащий псевдоэфедрина гидрохлорид. Используется наркоманами для приготовления метамфетамина