Командующий согласился с этим, как с единственно возможным выходом из создавшегося положения. Приказание было передано на средних волнах в надежде, что работа передатчика на пониженной мощности не будет обнаружена американцами. Этим далеко не безопасным способом в прошлом из-за беспечности противника удавалось пользоваться без каких-либо последствий. Однако на этот раз радиограмму при совершенно отчетливом приеме получили даже на «Ямато», который шел на удалении 600 миль. Так как оперативное соединение противника находилось в то время недалеко от нас, о чем мы даже не подозревали, вполне вероятно, что это сообщение также было перехвачено им[19] .
Авторы плана операций с самого начала исходили из того, что флот противника выступит только после нанесения удара по о. Мидуэй. Поэтому мы никак не подозревали, что противник уже поджидал нас, готовый напасть в любой момент.Густой туман продолжал висеть над соединением Нагумо остаток дня и всю ночь. В противоположность напряжению, царившему на мостике «Акаги», в кают-компании стоял гул от громких разговоров и смеха беззаботных летчиков, работа которых заключалась лишь в том, чтобы прыгнуть в самолет и в одно мгновение взмыть в небо. Все было готово для намеченного воздушного налета, до которого оставалось еще два дня. Но плохая погода продолжала удерживаться, а дополнительных указаний не поступало. Летчикам нечего было делать, и они коротали время за картами.
Тем временем погода в районе местонахождения соединения Ямамото улучшилась, и прием топлива, приостановленный накануне, возобновился.
Самое худшее в этом бесконечном тумане было то, что он полностью скрывал от нас передвижение сил противника. Как уже известно, разведка Пирл-Харбора летающими лодками, назначенная на 31 мая, с использованием Френч-Фригейт как заправочной базы не удалась. От подводных лодок мы также не получили никаких сведений. Теперь нашим единственным источником сведений о противнике была радиоразведка. Еще 30 мая в результате радиоперехвата, который велся на «Ямато», удалось заметить повышенную активность противника в районе Гавайских островов. Особенно деятельно вели себя патрульные самолеты. Это давало серьезные основания предполагать, что какое-то соединение противника вышло из своей базы. Но штаб Объединенного флота даже не предупредил об этом адмирала Нагумо!
Адмирал Нагумо и офицеры его штаба были сильно раздосадованы, когда уже после сражения узнали, что штаб Объединенного флота на основании радиоразведки еще до начала боя располагал данными, которые позволяли сделать предположение о выходе сил противника. Почему же Объединенный флот не передал этих важных сведений Ударному авианосному соединению? Ведь тогда американцам не удалось бы захватить нас врасплох. Это не было сделано по двум причинам.
Во-первых, штаб Объединенного флота, не имея на то оснований, решил, что «Акаги», находившийся к противнику ближе, чем «Ямато», наверняка располагает этими же сведениями, и, следовательно, Нагумо примет соответствующие решения. Во-вторых, штаб Объединенного флота опасался, что радиопереговоры между соединениями дадут возможность противнику обнаружить их местонахождение.
Рис. 12. Расположение японских сил на 09.00 3 июня 1942 года (время по 12 зап. часовому поясу)
Во всяком случае тот факт, что адмирал Ямамото не отдал необходимых указаний, чтобы предупредить грозящую опасность, явился одной из важных причин провала операции. Он был слишком увлечен идеей «радиомолчания», и в этом состояла его ошибка. Легко представить себе чувство раздражения и горечи, которое овладело контр-адмиралом Кусака, когда он прибыл на борт «Ямато» после сражения, чтобы доложить о почти полном разгроме соединения Нагумо, и здесь впервые узнал о преступной халатности штаба Объединенного флота. Однако виноват был не только он. Морской генеральный штаб также был частично виновен в поражении, ибо он дважды посылал Объединенному флоту радиограммы, в которых говорилось, что американский флот действует в районе Соломоновых островов. В радиограммах ясно давалось понять, что противник еще не подозревает о движении японских сил к о. Мидуэй.
То обстоятельство, что морской генеральный штаб сначала выступал против операции по захвату о. Мидуэй, нисколько не оправдывает его. Дав согласие, он отвечал за ее проведение и даже больше, чем штаб Объединенного флота. Всего лишь за несколько дней до решающего сражения в морском генеральном штабе были собраны все разведывательные сведения относительно деятельности противника. Но внимание разведывательного отдела привлекали главным образом те данные, которые подтверждали предположение, что американское авианосное соединение -специального назначения все еще находится в районе Соломоновых островов. Это было бы лучшим доказательством неведения противника о наших намерениях. Если бы противник подозревал о чем-нибудь, он, конечно, отозвал бы все свои немногочисленные авианосцы из юго-западной части Тихого океана. Даже перехватив ряд сообщений с грифом «срочно» из района Гавайских островов, морской генеральный штаб продолжал придерживаться своего первоначального мнения. Это произошло, вероятно, в силу присущей японцам тенденции представлять происходящие события в благожелательном для себя свете. Эту тенденцию можно проследить на протяжении всей минувшей войны.
19
Возможность перехвата действительно имелась, но американцы эту радиограмму не приняли.