неожиданно замолчал. Это были самолеты нашей первой волны, возвращавшиеся после налета на о. Мидуэй.
Часы показывали 08.30.
В результате бесчисленных уклонений от воздушных атак и частых поворотов для подъема в воздух и посадки истребителей, наш некогда строгий боевой ордер оказался сильно расстроенным. Нам, конечно, следовало воспользоваться временным затишьем и перестроиться, но теперь более важным был прием самолетов первой волны. С опытными летчиками, которыми мы располагали в то время, быстрая посадка самолетов на авианосцы даже в боевых условиях была для нас довольно простым делом. Если корабль шел против ветра, все самолеты могли сесть на его палубу за 15 минут.
Вскоре начался прием самолетов. На авианосцах прозвучала команда: «Очистить палубу для приема самолетов!»
На «Акаги» засуетились. Все энергично и быстро делали свое дело. Через несколько минут полетная палуба была свободна, и в 08.37 на мачте был поднят сигнал: «Начинайте посадку!» Самолеты описывали круг и один за другим садились на палубу. Немногим позднее 09.00 все четыре авианосца приняли свои самолеты.
Три поврежденных бомбардировщика прежде чем идти на посадку сделали круг над «Хирю». Капитан 3 ранга Кавагути, командовавший приемом самолетов, немедленно вызвал на командный пункт хирурга — один из самолетов должен был сесть на одно колесо. Пилот этой машины лейтенант Кадоно, когда его самолет сильно тряхнуло во время посадки, потерял сознание. К тому же во время атаки американских истребителей на подходе к острову он был ранен в ногу. Но, несмотря на ранение, Кадоно принял участие в атаке и сумел возвратиться на авианосец.
У самолета капитан-лейтенанта Томонага был пробит бензобак в левом крыле. Томонага рассказал о геройской гибели лейтенанта Кикути — пилота бомбардировщика с «Хирю». Когда его самолет был подбит огнем зенитных орудий, Кикути открыл фонарь кабины, махнул рукой, прощаясь со своими товарищами, и ринулся к земле.
Почти за час до того, как самолеты Томонага возвратились на авианосцы после налета на о. Мидуэй, произошло событие, которое коренным образом изменило обстановку. Разведывательный самолет с «Тонэ», вылетевший на полчаса позже, в 07.20 достиг, наконец, конечной точки своего 300-мильного маршрута по курсу 100° и повернул на север, чтобы, пролетев 60 миль в этом направлении, лечь на обратный курс. Восемь минут спустя наблюдатель заметил вдалеке по левому борту самолета группу из десяти кораблей, направляющихся на юго-восток. Не дожидаясь, пока можно будет рассмотреть их ближе, с самолета немедленно послали радиограмму соединению Нагумо: «Вижу десять кораблей, очевидно, противника. Пеленг 10°, дистанция 240 миль от о. Мидуэй. Курс 150°, скорость свыше 20 узлов. Время 07.28».
Это важное донесение было получено на флагманском корабле после небольшой задержки, вызванной тем, что его сначала приняли на «Тонэ» и уже оттуда передали на
«Акаги»[28] Для адмирала Нагумо и его штаба это донесение явилось громом среди ясного неба. Никто не предполагал, что флот] противника может появиться так скоро, и уж, конечно, не думал, что корабли противника находятся совсем рядом, выжидая лишь подходящий момент для нападения.
Капитан 3 ранга Оно, начальник разведывательного отдела штаба, быстро нанес на навигационную карту местонахождение кораблей противника, указанное в донесении, и измерил расстояние между ними и нашими силами. Нас разделяло всего лишь 200 миль. Это означало, что противник находится в пределах досягаемости наших самолетов, если же он имеет авианосцы, то мы в свою очередь рисковали попасть под удар его авиации. Каков же состав сил противника? Есть ли у него авианосцы? Последний вопрос особенно сильно волновал нас.
Полное отсутствие сведений об этом в донесении разведывательного самолета вызвало беспокойство и раздражение адмирала Нагумо, начальника его штаба Кусака и остальных офицеров штаба. «Десять кораблей, очевидно, противника» — не слишком подробное описание. Конечно, это корабли противника, но что за корабли? В 07.47 на разведывательный самолет передали категорический приказ: «Установить класс кораблей и продолжать наблюдение».
За две минуты до этого адмирал Нагумо отдал еще одно распоряжение, вызванное внезапным появлением противника. С 07.15 на бомбардировщики-торпедоносцы с «Акаги» и «Кага», входившие в состав второй волны, поспешно подвешивали 800-килограммовые бомбы для новой атаки о. Мидуэй, и к этому времени более чем на половине самолетов торпеды были заменены бомбами. Но обстановка изменилась. Теперь требовалось быть готовым во всеоружии встретить надводные силы противника, если новое донесение разведывательного самолета подтвердит реальность угрозы, нависшей над соединением Нагумо. Поэтому в 07.45 адмирал Нагумо приказал немедленно приостановить эти работы, а всему соединению приготовиться к атаке кораблей противника.
28
Сведения, которые мы находим в документах о точном времени получения этого донесения, противоречивы и неубедительны. В кратком официальном отчете о боевых действиях соединения Нагумо указывается, что донесение было получено приблизительно в 05.00 (08.00 по времени о. Мидуэй). Однако записи в журнале боевых действий, который приложен к этому документу, показывают, что в 07.45 и 07.47, то есть, надо полагать, сразу же после получения этого сообщения, адмирал Нагумо отдал распоряжения, которые показывают, что сообщение разведывательного самолета с «Тонэ» к этому времени уже было ему известно. Из журнала боевых действий явствует также, что другие донесения разведывательного самолета с «Тонэ», на которых проставлено время отправления и приема, были получены почти тотчас же после их отправления или, как это было в нескольких случаях, с задержкой, не превышавшей 10 минут и вызванной, очевидно, повторной их передачей уже с «Тонэ». («Подробное боевое донесение 1-го воздушного флота, № 6, 15 июня 1942 г.» стр. 6, 28—32).