Навстречу воздух плыл, как счастье,
Из чистоты ночной..
Все принимало в нас участье,
Дышало тишиной…
Мы шли обратно, и дорога
Казалась нам легка.
А ночь была огромной, строгой
И долгой, как века…
Она жалела нас, старуха, —
Полярный конвоир…
Роняла снег, как слезы, глухо
Оплакивая мир.
«Опять весна! Какая прелесть!..»
Опять весна! Какая прелесть!
Дрожит напева нить.
Когда хороший день в апреле —
Какое счастье жить!
И снег, и воздух вместе тают,
На общий лад.
Смешные птицы целой стаей
Мне о весне кричат.
А сердце снова верит в Чудо,
Тихонечко поет,
Как будто всем, для всех, повсюду
Растает вечный лед.
И снова будут на балконах
Ночные фонари
В московских ласковых затонах
Встречать восход зари.
И снова будут пахнуть липы,
И сумерки синеть,
И я забуду — ветра всхлипы
И ледяную клеть.
«Когда говорят: "Какая вы были!.."»
Когда говорят: «Какая вы были!
Вы даже сами не знаете!»
Когда говорят: «Как вас любили!
А вы их вспоминаете?»
Плечи мои в ответ сутулятся.
Я молчу равнодушно.
Только детей да московские улицы
Память хранит послушно.
Семен Виленский
Семен Самуилович Виленский (род. 1928). Литератор.
Арестован в 1948 году. В заключении находился до 1955 года в Особлаге на Колыме.
Публиковал стихи в сборниках и периодике. Стихи, представленные в настоящей подборке, публикуются впервые.
Басня
Куда ни глянь — везде портрет верблюда.
Его правление — восьмое в мире чудо:
Всяк голоден, а жалобщиков нет,
И сыт верблюд и весь шакалитет.
Для безопасности страны
Ловить врагов наряжены
Медведь, Гадюка и Бобер[25], —
Пошла потеха с этих пор!
Непротивленцев злу громят:
Козлят там всяких и ягнят,
И схвачен соловей-артист,
Космополит и террорист!
За хитроумный анекдот
В тюрьму попал старик енот
И вместе с ним гуляка кот —
Обоих взяли в оборот.
Упрям подследственный осел:
— Не подпишу я протокол.
И-а! И-а! Зверям я нужен,
К тому же… родственник верблюжий.
Но всё упрямился зазря:
Теперь он едет в лагеря.
— Признайся честно, заяц белый,
Зачем к зайчихе ночью бегал,
Что п
о снегу ты напетлял
И что мышонку рассказал? —
И заяц начал признаваться:
«У нас была организацья,
Где заводила-воробей
Преступно совращал зверей:
— Чирик-чирик-чирик, ребята,
Верблюд-то наш — злодей треклятый!
Чирик-чирик, он всех орлов
Намерен превратить в ослов;
Уже под пыткой соловей
Отрекся от жены своей,
И для общественных работ
Переселен на Север крот.
Чирик-чирик, где демократья?
Мы все дрожим от страха, братья».
— Чистосердечное признанье
Всегда смягчает наказанье, —
Промолвил следователь волк
И, чтоб зайчишка не умолк,
Его слегка зубами щелк…
Откуда только что берется!
— С верблюдом я решил бороться! —
Несчастный заяц завизжал.
— Так отчего же ты молчал?
Ты завербован был мышонком,
Ты жил с зайчихою-шпионкой.
Известно даже и воронам,
Что ты матерым был шпионом… —
«Мышей и зайцев проучу! —
Решил верблюд. — Всех затопчу!»
За попустительство врагу
Велел согнуть бобра в дугу.
Медведя вызвал на бюро —
Копытом хрясть ему в ребро:
— Хватай ежовой рукавицей,
А там узнаем, что за птица[26].
вернуться
25
Медведь, Гадюка и Бобер — по первым буквам МГБ (Министерство государственной безопасности).