«Наш дом и школа были…»
Наш дом и школа были
Почти крыльцо в крыльцо,
Спешат автомобили,
Садовое кольцо.
Над нами громоздилась
Рассветная Москва
И в прутьях-клетках билась
Лиловая листва.
Мы по двору бежали,
Чтоб обогнать звонок,
И кляксу-ночь стирали
С камней десятки ног…
Ах, что б ни говорили,
Та школа хороша.
Меня зовут Четыре
Высоких этажа.
Зовут не дозовутся,
Звонок звенит,
Бегу!
А годы остаются
На мертвенном снегу.
«Ослепительны сопок верха…»
Ослепительны сопок верха.
И опять на весенней проталинке
Голубика средь бурого мха,
И кусты смолянистого стланика,
И листок иван-чая тугой
В снежном блюдце,
На солнце сверкающем…
Да и сам я сегодня —
Такой
Островок, снова жизнь начинающий.
«Господи, раньше тебя не знал…»
Господи, раньше тебя не знал
И себя не знал я среди тревоги.
Я от жизни средь многих людей устал,
Дай мне жизни среди немногих.
«Пусть зло во все века сильней…»
Пусть зло во все века сильней,
Но доброта неистребима,
Идет безвестным пилигримом
Она дорогою своей.
Давно уж слуха нет о ней…
И вдруг…
Вдруг, как с икон Рублева,
Она глядит — сама основа
И оправданье жизни всей.
«От Эльгена на нартах оленьих…»
От Эльгена на нартах оленьих
До Сеймчана…
Алеют снега,
И лиловые лиственниц тени
Разметала по сопкам тайга.
И каюры колдуют шестами,
И олени по насту летят,
Хлещут красное солнце рогами
И копытами топчут закат.
Колымский этап
Юрию Осиповичу Домбровскому
Неделю их качало в трюме.
Неделю задыхались в трюме
В отсеках темных.
И плыл корабль к далекой Колыме.
И неотступный,
Вперясь в него,
Как глаз дремучей бездны,
Бежал за ним по следу перископ[28].
Идут,
От ветра встречного пьянея,
И строятся безмолвными рядами.
Потом выносят трупы.
Считают.
И холодно глядят немые сопки.
…Стоят живые мертвыми рядами.
Их принимает некто из ГУЛАГА
И шарит наторенными глазами
По синегубым, по землистым лицам
И повторяет, словно заклинанье:
— Вопросы есть?
Вопросы есть? —
Штыки блестят на солнце.
— Вопросы есть? —
Клыки овчарки скалят.
А высоко,
Незримы и неслышны,
Торжественно поют людские души.
«Средь мокрых трав шагаю вдоль ручья…»
Средь мокрых трав шагаю вдоль ручья
И узнаю расцветшими глазами
Овраг с набухшим лесом на плечах,
Дорогу, поле, пруд под тополями.
В ненастный день сюда явился вдруг,
Все бросив, как влюбленный на свиданье.
И хоть одна из множества разлук
Окончила свое существованье.
«Вам, зарытым в распадках…»
Вам,
зарытым
в распадках, —
память.
Память.
Вам,
зарытым
рядами,—
Память.
Память.
Пусть
революции
горло
Звенит
над тусклыми
льдами.
Не разделяют годы.
Вы с нами.
С нами.
И, перешедшие
Лету
сомкнутыми рядами,
вы
поднимаетесь
к свету
с нами.
С нами.
вернуться
28
Корабли, перевозившие на Колыму заключенных, шли в со провождении подводной лодки. —