Средь других имен

Платок

Блеск перламутра в дреме облаков
Сиял всю ночь, в одну сливая зори,
И складки волн до черных берегов
Вел пароход по сумрачной Печоре.

Сырой сквозняк, студя, перебивал
Горячий вздох стальных машин из трюма,
Где пленным сердцем угловатый вал
Сверкал ритмично, скупо и угрюмо.

Мои соседи, сгрудясь вкруг меня,
Витали в снах, ниспосланных судьбою,
А я, порывшись в пряжках и ремнях,
Достал платок, надушенный Тобою.

Прильнул к нему, без мыслей, слез и слов,
С Тобой, в Тебе счастливый, словно не был
Рабом пространств, и каторжных годов,
И горьких зорь, окрасивших полнеба.

Воркута

Черной тундры край зацепив,
Вверх пополз ослепительный шар.
Золотых облаков разлив
Днем полночным томит, как кошмар.

Резкий ветер поет, звеня,
Вагонетки поспешно стучат.
Из бессонного зева дня
Надвигается угольный ад.

Речка в тундре, шахт чернота,
Дым, и пыль, и злорадный гудок, —
Так встречает нас Воркута
На мучительный каторжный срок.

Нас, как скот, считает конвой
И ведет, и командует сесть.
И ползут над пыльной травой
Час за часом, которых не счесть.

Песнь о боли

Ты отнята, умолк вдали
Неумолимый меч разлуки.
Отбуревели, отожгли
Утраты огненные муки.

Года ползут, года шуршат
Глухими кольцами удава.
И горько учится душа
Стихать в молчанье величавом.

Прощать безумие земли,
Смирять тоску и трепет тела
И предугадывать вдали
Лазурь последнего предела.

Идти к нему, как в отчий дом,
Спокойно мудрыми стопами,
О нашем празднестве былом
Неся ликующую память.

Но сбит усталый ровный шаг,
И боли песнь звенит и мучит,
Когда сверкнет в привычный мрак
Твоих страданий страшный знак,
Кровавый блеск звезды падучей.

Отец Павел Флоренский

Павел Александрович Флоренский (1882–1937). Философ, священник, ученый, писатель, поэт. Арестован в 1933 году.

Срок отбывал в БАМлаге и на Соловках. Расстрелян 8 декабря 1937 года.

Оро [16] Лирическая поэма

Предисловие

Содержание. Одно из древнейших племен ДВК — орочоны (оленеводы), принадлежащие к группе тунгусов, вымирают, но предания о былом величии продолжают храниться в памяти стариков. Потомство одного когда-то знатного рода уже почти исчезло, и последний представитель этого рода женился по любви на простой орочонке, так что оказался из-за этого оторванным от своих родичей. Детей у него нет. В последней надежде, уже пожилой, этот орочон-охотник обращается к шаману с просьбой о помощи, и тот, во время камлания, предсказывает ему, что родится сын, который будет отличаться глубоким проникновением в природу и прославит племя орочон, но что родители должны посвятить его духам мерзлоты.

Мальчика, когда он родился, называют Оро, т. е. Олень, именем священного животного орочон. Он растет, интересуясь лишь природой, особенно мерзлотой, накопляет громадный опыт, своим умом доходит до понимания явлений природы. Но ему хочется и от других получить какую-нибудь помощь. Он расспрашивает окружающих о древних преданиях и весь охвачен жаром познания.

В лесу с ним встречается ссыльный грузин, потомок когда-то сосланных польских грандов, озлобленный на жизнь и судьбу, благородный, но глубоко подозрительный и изнервничавшийся человек. Грузин странствует по тайге, изучая мерзлоту. В доме Оро он находит себе приют. Грузин рассказывает о судьбе своего рода, о своей родине — Аджаристане, а старик орочон — о судьбе своего рода. Все это еще больше раздувает желание Оро учиться. Грузин зовет его с собой на Сковородинскую Опытную Мерзлотную Станцию, действие же происходит в районе головного участка БАМа, в ущелье реки Ольдоя. Отец не отпускает Оро. Но после ухода грузина Оро открывает месторождение интересного редкоземельного минерала и с отцом едет на ОМС показать образцы его. Жизнь станции. Отец, видя хорошее обращение к Оро на ОМС, решается оставить его для обучения. Оро быстро крепнет, делает разные интересные находки (мамонт), предупреждает трагическое столкновение грузина с дирекцией станции, выдвигается. Его направляют, после предварительного обучения, в высшую школу. Он делается большим ученым и вместе с тем работает по просвещению родного народа, в творческие возможности которого глубоко верит.

16

Поэма не окончена, имеет несколько вариантов. Здесь дан вариант 1934 года с посвящением 1936 года. Рукопись хранится в семье П. А. Флоренского, публикация подготовлена П. В. Флоренским и М. С. Трубачевым.