Вовка Фомин Боброва видел в той жизни. Более того, читал в интернете, что в этом году случится серьезное несчастье с легендой. Может быть, именно в этом матче. Сева ударится о борт, и у него случится инфаркт. Самый настоящий. Из-за чего до конца жизни Бобров испытывал сердечную недостаточность. Играл через не могу и через нельзя. А потом будет жечь свое больное сердце, работая в ЦДКА тренером. И в результате умрет в пятьдесят шесть лет. Правда, не сердце будет тому виной, а тромбоз. Кто виноват или что? Причин у тромбоза несколько. Малоподвижный образ жизни? Это у Боброва?! Повышенная свертываемость крови. Надо больше пить. Нет, не водки. Воды. Чтобы кровь не густела. И одной из причин считается курение. Смолил чуть меньше Яшина. С курильщиком Яшиным Вовка уже полторы недели борется. С Бобровым, в смысле курильщиком, будет не в пример сложней.
Грозный нападающий ЦДКА проехал мимо Фомина. Без шапки, без малейшей защиты, в спортивных штанишках, ветром даже продуваемых, и шерстяном свитере. Ну, хоть краги, но и они не защита от удара клюшкой или шайбой. Видимость одна. Щупленький маленький юноша по сравнению с одетым в броню Вовкой. Сантиметров на пять ниже ростом и без наплечников, вмонтированных в нагрудник, совсем не богатырь. Тарасов с Бабичем, проехавшие следом, совсем игрушечные. Даже неудобно стало.
Проехали, сделали круг по стадиону и вернулись. Подкатили к Вовке. Нагрудника и другой защитной амуниции на Вовке ведь почти не видно. Сверху на нагрудник надета майка широкая с самолично пришитой еще в Куйбышеве эмблемой «Динамо». Мать сшила, когда Вовку перевели играть за местное «Динамо». Ракушку прикрывают сшитые Светой (не хватает сейчас) по заказу из шерстяной плотной ткани просторные длинные, почти до колен трусы. Что можно увидеть из непривычной для 1947 года экипировки? Специальные щитки из войлока и жести спрятаны под гетры. Их видно, сквозь гетры выступают, но до разглядывания ли чужих ног во время хоккейного матча. На виду коньки с наращёнными задниками и язычком, и пришитыми еще в Куйбышеве высокими, как коньки у фигуристок, голенищами, что ли. Самое главное это шлем с решетчатым забралом, как у вратаря. С медициной сейчас швах и получить шайбу в лицо не хотелось. Вон половина хоккеистов с железными зубами, а ведь только второй год играют в СССР в канадский хоккей, значит, удар мячиком в русском тоже сказывается на количестве и материале зубов. А еще у половины хоккеистов губы порваны и плохо (неровно) срослись, буграми. Не хотелось Федору Челенкову так выглядеть, вот сидел на работе и дома, шлем изобретая. Пластмассы нет. Обшивал чем попало танковый, чуть обрезанный шлем, купленный на барахолке в Куйбышеве.
– Фомин?! – Старший майор Тарасов подъехал к Вовке первым. – Откуда такой взялся?
Подкатили и остальные армейцы, последним подрулил вратарь Григорий Мкртычан. Мкртычан выглядел, как и положено мкртычанам – большой нос, большая кепка, большая улыбка.
И никакой нафиг вообще защиты, чуть не в майке-алкоголичке. В тоненьком шерстяном свитере-водолазке. Даже волосы сквозь него на груди просматривались. И по нему Вовке через пару десятков минуть щелкать, а при щелчке шайба летит со скоростью 110–120 километров в час, а кто-то там из великих запустил вообще со скоростью 190 километров в час. Не самый главный эксперт в хоккее, Федор Челенков читал, что есть знатоки, которые утверждают, что лично видели, как Фирсов одним сильным броском прошил сетку ворот, а заодно и борт хоккейной площадки. Сам не видел. И из чего тогда делали именно на той игре борта, не знает. Но вот представить себе, как после его щелчка шайба впечатывается в улыбку Мкртычана, вполне себе не сложно. Что там останется от улыбки. Вес шайбы сто семьдесят граммов, и сила удара при щелчке профессионального хоккеиста превышает пятьсот килограммов. И это в улыбку или грудь. Смертники. Тот Мкртычан весит всего пятьдесят. Щуплый, совсем маленький, жилистый. И по нему пятью сотнями кило.
– В куйбышевском «Динамо» играл, – ответил Вовка, не снимая шлема. Потом с застежками возиться.
– Шлем, как у рыцаря, боишься? – Тарасов хмыкнул.
Сегодня Вовка хотел обокрасть Тарасова. Плохо или хорошо воровать песни? Кто знает. Песни – душа народа, и если хорошая песня появится раньше, не после того, как Союз развалится, может, вот этой соломинке и хватит, чтобы переломить хребет верблюду под названием «преклонение перед Западом». Пусть они у нас песни воруют и «Эмми» всякие присуждают, пусть завидуют русским, имеющим ТАКИЕ песни. Но решил Вовка песнями не заниматься. Может, и дурак. А вот сегодня он украдет разработку Тарасова из 1967 года. Тогда на Венском чемпионате Тарасов и Чернышев применят свое изобретение – так называемую «систему». Это новое построение атаки – эшелонированное. По «системе» двое нападающих активно атакуют двумя рядами, и тем самым дают возможность для неожиданного вклинивания двух хавбеков[2] в переднюю линию. Главное в ней, что при потере шайбы эти четверо атакующих игроков четко уверены в своем тыле. Там находится стоппер или оттянутый центральный защитник. Нападающие могут не спешить откатываться к синей линии. Они имеют возможность активно прессинговать, так как каждый игрок, сражающийся за шайбу, постоянно ощущал активную поддержку минимум трех партнеров.