Детство Жанетты (так ее называли односельчане) прошло весьма заурядно. Она рано научилась выполнять домашнюю работу, помогала загонять стадо, когда на Домреми совершали набеги агрессивные соседи – бургундцы или лотарингцы (позже она отрицала, что пасла стадо вместе с другими родственниками). Набеги эти были очень частым явлением, так что Жанна выросла в обстановке постоянного страха и все возраставшей ненависти к англичанам и их союзникам – бургундцам. Временами семья подолгу скрывалась в соседних замках, пока их поля сжигали, а дома грабили. Уже в 13—14-летнем возрасте у Жанетты начались видения. Внезапно перед ней якобы возникло сияющее облако, из которого раздался голос: «Жанна, тебе пристало другим путем идти и чудесные деяния совершать, ибо ты – та, которую избрал Царь Небесный для защиты короля Карла…» Дева утверждала, что с тех пор она регулярно общалась со святыми, которых могла даже «обнять». В первую очередь – с архангелом Михаилом, святыми Екатериной Александрийской и Маргаритой Антиохийской. Любопытно, что если первый никогда не вызывал никаких претензий у Святой Церкви, то две другие уже в XX веке были вычеркнуты из святцев по приказу папы Иоанна XXIII как никогда не существовавшие. Чешский врач и историк И. Лесны утверждает, что галлюцинации Жанны – следствие легкой темпоральной (височной) очаговой эпилепсии, которая возникла либо из-за травмы головы, либо в результате перенесенного инфекционного заболевания мозга. Припадки такой эпилепсии проявляются в появлении так называемой ауры. При ней сознание сохраняется, но оно затуманено, а больной может слышать какие-то звуки. Кстати, после этого эпилептик может вести себя беспокойно и даже агрессивно.
Впервые «голоса» Орлеанская дева услышала возле теперь уже знаменитого «Дерева фей» (оно же «Дерево дам») неподалеку от Домреми. Дерево это, вероятно, почитали по традиции, заведенной еще в друидские времена. Здесь якобы, можно было увидеть танцующих фей, или «белых дам», которых так почитали жители дохристианской Европы. Во времена Жанны девушки собирались возле дерева, чтобы попеть, потанцевать, сплести гирлянды и украсить ими ветви – в общем, для ритуалов, безусловно языческих, но безобидных (по крайней мере, так думали все до Руанского процесса.) Святые всю оставшуюся жизнь являлись уроженке Домреми на протяжении всей ее жизни, давали самые подробные и детальные советы по разным поводам. Жанна не раз объясняла велением Бога самые мелкие свои поступки и решения, о многих из этих наставлений точно известно, как и от кого девушка получала их на самом деле. В конце концов голоса предложили Жанетте удивительно четкую программу действий ясной политической окраски. Она должна была освободить Францию от англичан (что в конце 20-х годов стало непосредственно связываться с судьбой осажденного Орлеана), короновать Карла VII в Реймсе (где издревле проходили коронацию французские монархи), освободить из плена Карла Орлеанского[33].
В 17-летнем возрасте Жанна покинула отчий дом и отправилась в Вокулёр к наместнику Роберу де Бодрикуру, который, по ее мнению, обязан был отправить ее к дофину. К Бодрикуру Жанну сопровождал ее дядя Дюран Лаксар. Конечно, интересно было бы узнать, что подвигло этого немолодого человека помогать своей малолетней племяннице в такой сумасбродной затее. Особое благочестие, которым Жанна отличалась от своих сверстниц и других односельчан? Впрочем, это не единственный человек, попавший под влияние поразительного обаяния Жанны, основанного на глубокой убежденности в своем высоком назначении. Бодрикур никак поначалу не отреагировал на требования умалишенной. Вернее, отреагировал предсказуемо: пригрозил отдать пастушку на потеху солдатам, а Лак-сару посоветовал дать племяннице хорошего шлепка. Однако вскоре в дом, где остановилась Жанна, потянулись жители Вокулёра. Вот как рассказывал о своей первой встрече с Жанной ее будущий преданный соратник, один из офицеров Бодрикура, Жан де Новелонпон по прозвищу Жан из Меца: «Когда я впервые увидел в Вокулёре Жанну, на ней было поношенное красное платье. Я спросил у нее: “Что вы здесь делаете, милочка? Не следует ли нам изгнать короля, а самим превратиться в англичан?” Она мне ответила: “Я пришла сюда, чтобы попросить сира да Бодрикура проводить меня к королю или дать мне провожатых, но он не обратил внимания ни на меня, ни на мои слова. И все же нужно, чтобы в урочный час я была у короля – даже если бы мне пришлось ради этого стереть ноги до колен. Потому что никто на свете – ни короли, ни герцоги, ни шотландская принцесса (нареченная пятилетнего сына дофина, будущего короля Людовика XI) – не смогут спасти Французское королевство. Никто, кроме меня. Я предпочла бы прясть возле моей матери. Но это от меня не зависит. Нужно, чтобы я шла”».
33
Сын покойного герцога Людовика вот уже много лет к тому моменту находился в плену в Англии.