Расстреляли гитлеровцы колхозного вожака. В ту ночь передал Петр Власов Инсафутдинову и его друзьям отцовскую винтовку, патроны, бинокль, три кинжала. Пообещал, уходя:
— Еще достану. Всегда с вами буду.
Ждала со дня на день ареста и Мария Николаевна, а тут вдруг радость заполнила сердце: сын Сергей домой вернулся. Не узнала сначала — так осунулся, изменился он, всегда улыбчивый, веселый, до краев наполненный оптимизмом. И только когда заплакала, стал ее Сережка на минуту прежним: обнял и задорно, по-мальчишески сказал:
— Наша мама и слезы — так не бывает. А хочешь, я тебе спою любимую «Распрягайте, хлопцы, коней»? — И уже серьезно: — Не плачь, мама, все по-прежнему будет. Это я тебе точно говорю.
…Старший сержант Моисеенко очнулся у разбитого орудия. Тишина и неподвижность. Тишина давила слух, привыкший к грохоту битвы. Стало страшно. В сознании медленно возникали подробности последнего боя. Сергей приподнялся и вдруг увидел цепь гитлеровцев, идущих по полю. Выстрелов не было — солдаты штыками и прикладами добивали раненых красноармейцев. Превозмогая адскую боль в ноге, он пополз в кукурузу. Фашисты прошли мимо — к видневшимся вблизи постройкам. И сразу же село занялось огнем. Раздались крики, выстрелы. От запаха крови и гари Сергей опять впал в беспамятство.
Потом был кратковременный плен. Побег. Блуждание по лесам…
— Саша, я рад, что мнение у нас одно, — говорил Сергей Инсафутдинову (их познакомила Евгения Мелихова) на третий день после своего прихода в Богомолово. — Присяге мы не изменим. Создадим свой отряд. Будем партизанами. А потом присоединимся к своим частям. Я тут многих знаю. Завтра же отправлюсь искать довоенных друзей.
Жизнерадостного, остроумного, всегда готового прийти на помощь Сергея Моисеенко знали и помнили на Осынщине. Получив в Ленинграде специальность автослесаря, он вернулся в родной колхоз. Был жаден к работе, стал заводилой многих комсомольских дел. И в армии ему хорошо служилось. Мария Николаевна часто получала письма от командира части. То были письма-благодарности за ревностную службу сына.
Моисеенко быстро отыскал нужных людей.
Три записи из сохранившегося дневника Сергея:
«6.11. Знакомство с Федоровой Надей и Комаровой Ирой».
«7.11. Полное знакомство с другими патриотами: Дождевой Валей, Кохановым В., Проскиным, Бабановым Николаем, Суворовым Павлом».
«9.11. Крупное распространение советских листовок».
Текст первой листовки сочиняли сообща Моисеенко и Инсафутдинов, вторую переписывали со сброшенной с самолета советской листовки. Нашел ее Николай Кичасов. Размножили в большом количестве.
А через неделю состоялось собрание красноармейцев и подпольщиков Нищанской школы. Проводилось оно тайно, в бане на краю деревни, где жила Надя Федорова. А вскоре в лесу неподалеку от Богомолова появилась первая партизанская землянка. Подсиненная солнцем лыжня бежала теперь от деревни к деревне. То начали свои походы «сергеевские ребята». Нередко по ночам появлялись они в деревнях, бесшумно приближаясь к пирующим или безмятежно спящим оккупантам.
Партизаны захватывали винтовки, патроны, уничтожали фашистских прихвостней.
Пуля Сергея настигла и Зуя, но живуч оказался предатель. Злоба теперь буквально распирала его. И он привел карателей. Гитлеровцы, сбивая автоматными очередями иней с деревьев, двинулись в лес. На месте стоянки «сергеевских ребят» они нашли груду веток у пустой землянки, золу костра да убегавшую в чащобу лыжню. Фашисты арестовали мать Сергея. Семь дней ее допрашивали и избивали в Идрице, затем бросили в себежскую тюрьму[2].
В первые дни марта в шалаше «сергеевских ребят» появились Петр Власов и Евгений Ильюшенков. Моисеенко с товарищами жили теперь в шалашах, часто меняя «место прописки». Гитлеровцы в начале февраля заминировали покинутые партизанами землянки (о втором приходе карателей Сергея предупредила Женя Мелихова), надеясь на их возвращение. Те вернулись, аккуратно сняли мины (позже они были использованы для диверсий), а жить стали кочуя.
Власов сообщил: ночью через Предково и Долосцы прошел большой отряд красноармейцев, — очевидно, десантники. Утром был бой в Рудне. Гитлеровцы, прибывшие из Россон, понесли большие потери.
— Саша (так звали в отряде Инсафутдинова), надо немедленно связаться с десантниками, — предложил Моисеенко.
— Правильно, — согласился Инсафутдинов, — ночью махнем на лыжах в Рудню. Ты, я и Николай Кичасов.
Трудно сказать, как сложилась бы судьба «сергеевских ребят», если бы весть о красноармейском отряде пришла чуть пораньше. Не состоялась встреча, ушел отряд к Себежу. А были то не десантники, а одно из подразделений 2-й особой партизанской бригады штаба Северо-Западного фронта. «Хлопцы батьки Литвиненко» и здесь, как под Опочкой, нагнали страху на оккупантов. Комбриг Литвиненко имел мандат Военного совета фронта, дававший ему право присоединять к себе любые воинские и партизанские отряды и группы на пути рейда. «Сергеевские ребята» явно пришлись бы ему по душе.
2
Спустя несколько месяцев Марии Николаевне удалось спастись. Она попала к белорусским партизанам, а затем была переправлена на Большую землю. Дожила до глубокой старости. Умерла в 1977 году.