С каждым днем бригада расширяла зону своих действий. Незримые нити от партизанских биваков протянулись к Ленинградскому шоссе, к Опочке. В начале октября в отряд, которым командовал Никонов, пришел юный опочанин Николай Алексеев. Паренек люто ненавидел фашистов, помог бежать из лагеря нескольким военнопленным, участвовал в диверсии на шоссе, организованной одним из них — Михаилом Цукановым. С помощью Алексеева были привлечены к разведке его сестры Люба и Тоня, а также Маша Кузьмина — медицинский фельдшер из деревни Букино. Сестры бесстрашно появлялись на дорогах, когда по ним шли военные машины. С корзинками ягод и грибов подолгу задерживались среди солдат, останавливавшихся на привал во время марша.
Люба привлекла к сбору разведывательной информации соученицу — комсомолку Надю Литвиненко. Девушка в год начала войны окончила педагогическое училище, довольно сносно говорила по-немецки. Работала прачкой в воинской части.
Так сложилась «разведывательная цепочка» в Опочке. Не хватало лишь одного важного звена — своего человека в комендатуре. Кандидата на эту опасную роль подсказала Надя Литвиненко пришедшему к ней на связь Рэму Кардашу:
— А что, если поговорить с Гавриловой? — предложила она. — Мы учились с ней в одной школе. Красивая, умная. Неужто забыла, что комсомолкой была?
Не по летам наблюдательный, отважный, умеющий расположить к себе собеседника, непримиримый к фальши и лжи, Кардаш стал в бригаде одним из помощников Конопаткина. О своем намерении поговорить с Раей он сказал комбригу. Тот решил:
— Отдохни часок-другой и снова в путь. Поговори на чистоту с Гавриловой. Вербуй, но будь осторожен. И в красивом сосуде может быть отрава. — Марго вынул из планшетки карту. — Ждать с комиссаром будем тебя вот здесь — у лесного ручья, вблизи мельничной запруды…
Кардаш появился в назначенном месте поздним вечером, когда полоска предзакатного неба окрасила все окрест в свинцово-коричневые тона. Вымокший до нитки под дождем, но радостный и возбужденный, доложил:
— Удача. Как и рассказывали Литвиненко и Алексеев, служит Гаврилова в хозкомендатуре. Пользуется авторитетом у немцев. Но наша, до мозга костей наша. Умница. Осторожная. Не сразу открылась. Рассказала, что давала разведданные для бригады батьки Литвиненко и какому-то еще спецотряду. — Кардаш замялся и, покраснев, добавил: — Красивая.
— Уж не влюбился ли часом? — усмехнулся Кулеш.
— Что вы, товарищ комиссар. Это я так, к слову. У меня любимая девушка в нашем тылу осталась.
— А почему задержался? — спросил Марго.
— Гаврилова обещала принести интересные сведения через два-три часа.
— Принесла?
— Да. Вот они.
Не документ — клочок бумаги, свернутый в трубочку… Сколько боев, удачных налетов авиации, партизанских засад помогли осуществить вот такие клочки, где каждая строчка, каждая цифра добывалась с риском для жизни советскими патриотами, бойцами невидимого фронта — разведчиками, подпольщиками!
Спустя некоторое время Кардаш вручил Гавриловой на явке в деревне Шаблавино документ о принадлежности к славному партизанскому племени. Вручая, передал наказ комбрига:
— Спрячь хорошенько, но, когда выезжать будешь, имей при себе: не ровен час, на партизан нарвешься — пригодится, а то ты для них приближенная Мюллера и только. Владимир Иванович говорил, что документ выдается только потому, что ты вне подозрений у немцев[5]. И еще сказал, чтобы все донесения с сегодняшнего дня подписывала кличкой Абсолют. — Кардаш улыбнулся и по-мальчишески задорно добавил: — А назвали тебя здорово! Мы ведь твои первые сведения перепроверили, и все в акурат.
— Ладно, Рэмка, не захваливай. А то нос задеру. Спасибо за добрые слова, а комбригу передай вот эту бумажку. Только, — Рая блеснула глазами и вынула карандаш из кармашка кофты, — я ее сначала подпишу своим новым именем.
В донесении, переданном Кардашу, ставшем ныне музейным экспонатом, разведчица писала:
«1. Командующий армией, расположенной в Опочке, — Хандель (он находится в военном городке).
2. Положение в городе:
а) 10-го ожидают прибытия армии в Опочку.
б) Кругом Опочки роют окопы. Ход установлен только до 4 часов дня.
5
Мать Гавриловой зашила справку в плечо рукава Раиного жакета. Документ ныне хранится в семье Гавриловых.