За пять месяцев 1944 года фашисты провели на территории бывшего Партизанского края 19 карательных экспедиций. Самая крупная из них началась 16 апреля. За сутки до нее в штаб бригады Марго приехал Бойдин, доложил Кулешу:
— Плохие новости, Андрей Семенович.
— Так уж и плохие? — Секретарь подпольного райкома партии протянул молодому комбригу руку. — Сначала давай поздороваемся.
— Разведчики доносят о сосредоточении крупных сил на латвийской границе. Не сегодня-завтра выступят полевые войска из Опочки.
— Значит, новая карательная, — сказал Марго. — Везет нам. Не успели отбить «весеннее патрулирование»[10], как снова лезут.
— Назвали громко — «пасхальная».
— А ты откуда знаешь?
Бойдин рассмеялся:
— На бронированном «хорхе» сам опочецкий комендант в бригаду пожаловал. Сказал: капут мне и тебе.
Примерно в те же часы, когда Бойдин принес Кулешу и Марго сообщение о новой карательной экспедиции, ее руководитель, уверенный в успехе, докладывал (16 апреля это донесение было перехвачено и дешифровано в штабе нашего фронта) командованию охранных войск:
«1400 партизан окружены плотным кольцом в районе Матвеево, Городище, Фетьково. 17.4 окруженные партизаны будут уничтожены».
16 апреля с утра до вечера фашистские самолеты, поднимаясь с аэродрома Идрицы, бомбили предполагаемые места базирования партизанских бригад Гаврилова, Бойдина, Вараксова, Марго, Бабакова, Халтурина. Дымились превращенные в развалины деревни.
На совете командиров вечером того же дня Марго сказал:
— Из Лоховни будем уходить ночью, ибо пропущенный час годом не нагонишь.
Не помогли карателям ни авиация, ни артиллерия. Маневрируя, рассредоточиваясь и снова собираясь в кулак, ушли народные мстители из приготовленных им ловушек. Колонной в тысячу человек ночью переправились через реку Веть. Ледяная была купель. И под пулями. А на подводах — раненые и больные. Фашисты пристрелялись к броду. В замешательстве заметались в кустах еще не обстрелянные бойцы. Раненые начали вскакивать с подвод. И в это время у переправы появился Кулеш.
— Товарищи, вперед, только вперед!
Прорвались партизаны. На пятый день каратели прекратили преследование. Через неделю отряды бригады Марго и других бригад вернулись в свою «столицу» — Лоховню.
В те неимоверно трудные апрельские дни, когда партизаны пробирались по заболоченным лесам и раскисшим весенним дорогам, на них обрушился новый коварный враг — тиф. Многие бойцы (в том числе и разведчица Олень) метались в тифозной горячке. Но по-прежнему действовал железный закон партизанской жизни: товарищей в беде не оставлять.
Директор совхоза «Маевский» Юрий Станиславович Янкевич, разведчик бригады Марго в годы войны, тоже тяжело заболел тифом во время «пасхальной» карательной экспедиции. Вспоминая те страшные дни, он пишет:
«Меня несли разведчики. Казалось, силы уже на исходе. Подошли к землянкам сожженной гитлеровцами деревни Машнево. Землянки располагались в лесу, окруженном болотом. Здесь разведчики встретили знакомую девушку Машу Петрову. Она ютилась с матерью и младшим братишкой Васей в одной из землянок. Маша и ее мать оставили меня у себя…
К вечеру фашисты подошли к краю болота. Из нашей землянки можно было слышать лязг гусениц, вой моторов и лай немецких овчарок… Ночью каратели не посмели войти в лес, а на рассвете к лесным землянкам прискакали трое всадников-партизан, среди них был комиссар нашей бригады Кулеш. Андрей Семенович с помощью товарищей привязал меня к седлу своего копя, и я был доставлен в лагерь на Зеленый остров. Комиссар же до расположения бригады шел пешком».
Свалил тиф и смелую разведчицу 4-й Калининской партизанской бригады Марию Пынто. Незадолго до этого на заседании Себежского подпольного райкома партии ее утвердили секретарем подпольного райкома комсомола. Мария вместе с сестрой Ядвигой укрылась в землянке. Девушка уже выздоравливала, когда в землянку ворвались гитлеровцы и полицаи. Каратели зверски пытали комсомолку: выбили зубы, отрезали ухо, исполосовали ножами грудь… Полуживая Мария бросила в лицо палачам:
— Все равно русский народ победит!
10
Так гитлеровцы называли карательную экспедицию в конце марта. Приказ о ее задачах партизаны нашли у убитого лейтенанта Огейма.