Противоречия между требованиями социалистично-сти, которые выражались главным образом в социалистической фразеологии, и объективной неизбежностью развертывания и углубления рыночных, а стало быть, и буржуазных отношений наиболее ярко можно обнаружить в экономических реформах советского периода. В целом за советское время их было немало, но мы выделим только три, как наиболее существенных и давших заметные результаты. Это, прежде всего, денежно-финансовая реформа Г. Я. Сокольникова 1924 г., создавшая устойчивую советскую валюту (золотой червонец). Затем экономическая реформа А. Н. Косыгина 1965 г., давшая лучшую советскую пятилетку и совпавшая с началом «застоя». И, наконец, радикальная экономическая реформа 1989 г., так называемая «Программа Абалкина», сорвавшаяся в «шоковую терапию» перехода к рынку. Опыт этих реформ еще плохо изучен, здесь много субъективистских и иллюзорных представлений, но он очень поучителен и интересен. Ведь эти реформы, особенно 1965 и 1989 годов, направленные на развитие рыночных (а по сути буржуазных) отношений, были призваны создать более адекватную форму для существовавшего способа производства. Но не получилось. Поначалу и реформа 1924 г., и реформа 1965 г. дали прекрасные результаты и еще больше породили всевозможные надежды на создание адекватного объективным условиям хозяйственного механизма. Но через несколько лет эти реформы стали сворачивать и от них остались лишь приятные воспоминания.
Итак, почему, в общем-то, провалились все реформы советского периода, направленные на углубление товарно-денежных отношений в хозяйстве, развертывание рыночной экономики? И, в общем-то, реформа 1989 года тоже сорвалась, не удержалась в рамках социалистической модели. Мне кажется, потому что реформаторы плохо представляли – что они собираются делать и в каком обществе они это собираются делать. Ведь никому из них не могло прийти в голову, что вводя рыночную экономику, они замахиваются на «устои социализма». Даже в закрытых материалах ЦК КПСС и других директивных органов не говорилось и, видимо, не могло говориться о том, что руководство СССР хочет покончить с социализмом. И действительно, никаких признаков этого невозможно обнаружить ни в каких-либо документах КПСС. Это выглядело бы противоестественно. Так, в докладе академика Л. И. Абалкина, идеолога реформы в должности председателя Государственной комиссии Совмина СССР по экономической реформе, на Всесоюзной научно-практической конференции по проблемам радикальной экономической реформы в ноябре 1989 г., где была обсуждена и принята «Программа Абалкина», специально подчеркивалось, что реформа «при всей глубине и радикальности ее преобразований направлена не на то, чтобы заменить социализм другой системой, каким-то аморфным или бесполым обществом. Она призвана обновить социализм, придать ему второе дыхание. Здесь не должно быть недомолвок»[165]. Хотя в некоторых выступлениях на той же конференции говорилось, что представленная академиком Абалкиным программа берет курс на «свертывание общенародного хозяйствования, планового хозяйства, на подчинение еще остающихся анклавов планового хозяйствования рынку» (А. Сергеев[166]). Однако, эти критики «программы Абалкина» выглядели тогда очень консервативно, выступая с позиций охранителей чистоты «марксизма-ленинизма», а по сути говоря, сталинизма. К тому же, они не имели мощной поддержки в интеллигентских слоях общества. Но в чем-то они были правы. Действительно, рыночные реформы вели к разрушению системы жестко централизованного управления народным хозяйством, которую консерваторы отождествляли с социализмом.
Вот тут, думается и содержится главная причина неуспеха рыночных реформ советского периода. И она состоит в том, что социалистический строй, социализм теоретически не совместим с товарным производством, с рыночной экономикой. По этому вопросу в советское время было много дискуссий, но все они шли на ложной основе. Все участники этих дискуссий полагали, что они живут в социалистическом обществе и хотели как-то совместить социализм как нерыночную организацию общества и объективную необходимость товарных, рыночных начал в народном хозяйстве[167].
Возьмем косыгинскую реформу 1965 года, которая в целом предоставляла большие возможности развития рыночной экономики и создала систему управления народным хозяйством, которая лучше отвечала историческим, географическим и другим особенностям России того времени. Однако, сама эта реформа отличалась незаконченностью, непоследовательностью. Главная ее особенность состояла в придании большей самостоятельности предприятиям, повышению значения показателя прибыли, углублению хозрасчета и вообще материального стимулирования. Если угодно, можно сказать, что косыгинская реформа 1965 г. при всем том, что она была объективно необходима и дала положительный хозяйственный результат, усилила и углубила проявление буржуазных ценностей в обществе, стимулировала развитие нормальной, человеческой, но, ведь, и буржуазной психологии и даже идеологии.
165
Абалкин Л. И. Радикальная экономическая реформа: первоочередные и долговременные меры // Экономическая реформа: поиск решений. Под ред. Л. И. Абалкина, А. И. Милюкова. – М.: Политиздат, 1990, С. 89.
166
Сергеев А. А. И оппонентам есть что сказать // Экономическая реформа: поиск решений. Под ред. Л. И. Абалкина, А. И. Милюкова. – М.: Политиздат, 1990, С. 226.
167
См. подробнее в нашей статье: Воейков М. И. Противоречия экономической идеологии «застоя»: борьба в политэкономии. // «Застой». Дисконтенты СССР. Под ред. Л. Булавки и Р. Крумма. – М.: ТЕИС, Культурная революция, 2010.