— Вроде того. Все наверху уже давно решили. Им виднее. А я так, провинности свои отрабатываю!
— Какие ещё провинности?
— Чего ты такой любопытный? А, не отвечай. Вои ты лучше скажи, нравится жить в СССР?
— А почему нет?
— Да потому что мы в изоляции от остального мира. У нас ничего нет. Дефицит. Ничего не купить толком. Ты в европе-то был? А в Америке?
— Нахрена она мне? Что я там забыл?
— Я так и думал. Там все по-другому. Другой мир. У меня после службы этой родине, глаза открылись. Ничего, скоро все изменится. Вот правительство заменим и все советские граждане заживут иначе. Коммунизма не будет.
— Все, хорош! — оборвал его я, для убедительности, пнул под зад. Увлекся Кикоть, а меня его фантазии не устраивали.
Через двадцать минут меня по радиосвязи вызвал удивленный капитан Петренко, потребовав более подробного доклада. Выслушав, тот коротко присвистнул, но ругать меня не стал и даже похвалил за бдительность. Сложно сказать, правду ли он сказал или нет.
Затем он отключился и вновь настала тишина, которая длилась минут сорок. Все это время Кикоть лежал связанным на солнце и ругался, стонал, требовал, потом просил его отпустить. Наконец, он устал горланить и замолчал. Через час снова ожила радиостанция — теперь это был уже не Петренко.
— Бук, прием! Это Аист! Прием!
— Слушаю, Аист! Это Бук!
— Значит, слушай сюда… Через два часа прилетит вертушка. Заберём твоего нарушителя, заодно осмотрим то, что они пытались украсть. Будь на связи, никуда не уходи. Я лично прилечу и все проконтролирую. Там же получишь дальнейшие инструкции. Как понял?
— Вас понял, жду!
— Тогда до встречи!
И снова сеанс связи был окончен, а все время до прибытия я находился в компании Василия Николаевича. Шума от него было предостаточно, даже уши устали.
Ближе к одиннадцати часам поел сам и дал сухой паек Кикотю, при этом проследил, чтобы тот избавился от пустой консервной банки. Ну, мало ли, вдруг решит использовать ее как оружие или покончить с собой… От отчаяния, например. Хотя, учитывая его настрой, он уверен, что Калугин его заберёт, а после тихо отпустит. Уж у него-то власти точно хватит на такие мелочи. А потом получится, что его как будто бы вообще не было. Ну, это если конечно, верить словам Василия Николаевича.
Время шло, а тот становился все мрачнее. Старик уже не возмущался, не пытался орать, что-то доказывать мне и взывать к благоразумию. Однако взгляд не потух, на лице появилось что-то неопределенное, чего я пока не понял. Да и какая мне разница?
Наконец, через час и сорок девять минут вдалеке послышался постепенно нарастающий вертолетный рокот. Выйдя из-за ворот и поискав глазами приближающуюся птичку, я довольно быстро увидел приближающуюся с северо-запада крупную черно-зеленую точку. Это был Ми-8, как всегда в своей традиционной расцветке, но отличался от тех, что летали по Афганистану. Вертолет не боевой, внешнее вооружение отсутствовало, борта сопровождения тоже не было. Да и зачем оно здесь? Север ДРА уже благополучно очищен от боевиков оппозиции. Может, отдельные небольшие и разрозненные группы душманов ещё и остались, но они уже не представляли опасности. Координации уже не было, правительственные силы и наши войска успешно додавливали ее в центре и на юге страны.
Несколько минут и вертолет, сделав круг над вверенной мне территорией, пошел на посадку. Сел в нескольких метрах от стен, подняв вокруг всю имеющуюся пыль и обрывки сухой желтой травы. Заглушил двигатель.
Дверь отъехала в сторону и наружу выбрались двое вооруженных АК-74У бойца в советской военной форме. За ними показался офицер, в полевой форме. На боку кожаный планшет, с другой стороны пистолет в кобуре.
Он выбрался, осмотрелся и сразу же направился ко мне.
Я напрягся, на всякий случай. В кармане у меня лежал пистолет.
— Прапорщик Громов? — спросил он. — Как обстановка?
— Так точно! Все под контролем!
— Я подполковник Сизов, у меня указание забрать задержанного. И вас тоже. Летим в Ташкент, а оттуда самолётом в Ростов-на-Дону! Где он?
— За стеной, связанный.
— Хорошо! — Сизов сразу же направился внутрь, а я двинулся за ним. Но вдруг меня окликнул один из бойцов, что прилетели с подполковником.
Я обернулся в нерешительности, остановился. А тот, вдруг, один за другим вытащил из вертолета четыре стандартные канистры с бензином и махнул мне.
Это ещё на кой-черт? Я сделал несколько шагов навстречу, но вдруг, из-за стены послышался короткий крик и почти сразу же раздался громкий одиночный выстрел…