Сталин

Характер эпохи проявился в том, что различные руководящие форумы в целом ряде решений начали поднимать плановые показатели для разных отраслей народного хозяйства. Вместо запланированных 22 процентов прироста промышленной продукции к третьему году пятилетки была установлена цифра 45 процентов, а сам Сталин начал говорить о выполнении пятилетки по основным отраслям за три года. Перевыполнение плана любой ценой дало свои результаты, но и привело к катастрофическим последствиям. Речь здесь идет не просто о бессмысленном расходовании человеческого труда, машин и оборудования. Внеплановая горячка, ударный труд, напоминавший времена «военного коммунизма», во многих случаях вели к провалу первоначальных плановых наметок. Так, согласно отправному варианту плана в 1932 году производство чугуна должно было составить 7 миллионов тонн, однако оптимальный план считался уже с показателем 10 миллионов тонн. В действительности же в 1932 году в стране было произведено 6, 2 миллиона тонн чугуна. Однако если сравнить этот показатель с производством 1928 года — 3, 3 миллиона тонн, то ясно, что и фактическое недовыполнение плана являлось крупным достижением. Все это использовалось для увеличения политического капитала Сталина. Для оправдания его ошибок, просчетов и заблуждений служили различные кампании, призывавшие к уничтожению вредителей, диверсантов, троцкистов и бухаринцев. Эти кампании предвещали будущие процессы, в том числе процесс над «Промпартией», отстранение от работы и затем физическую ликвидацию значительной части технической интеллигенции.

Непрофессиональный подход и непонимание обстановки причиняли ущерб и другого рода. Например, в ходе коллективизации высвобождались значительные ресурсы рабочей силы, но не было опыта ее привлечения в организованном порядке в промышленность. Избыток рабочей силы на заводе или на стройке становился препятствием, хотя должен был бы служить главным резервом экстенсивного развития экономики. Было бы значительным упрощением объяснять эти противоречия заблуждениями лично Сталина. Речь идет о трудностях исторически нового пути, и было бы ошибкой забывать об этом. Форсированные темпы, ускорение, лозунги «перегнать», «большой скачок» — это были понятия, характеризовавшие эпоху. Процесс общественного развития нес в себе возможность саморазгорания, и, оценивая этот процесс, было бы неверно преувеличивать роль Сталина и принижать общий энтузиазм масс, их героическую, пусть даже не всегда эффективную работу на крупных стройках.

Еще летом 1930 года на XVI съезде партии Сталин провозгласил, что основным вопросом сохранения Советского Союза является вопрос о том, способна ли страна стать крупной индустриальной державой. Сейчас можно сказать, что подход к проблеме «догнать капитализм» был чрезвычайно упрощенным.

Выступая 4 февраля 1931 года на I Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности, Сталин обозначил эту задачу еще более определенно: «Иногда спрашивают, нельзя ли несколько замедлить темпы, придержать движение. Нет, нельзя, товарищи! Нельзя снижать темпы! Наоборот, по мере сил и возможностей их надо увеличивать. Этого требуют от нас наши обязательства перед рабочими и крестьянами СССР. Этого требуют от нас наши обязательства перед рабочим классом всего мира.

Задержать темпы — это значит отстать. А отсталых бьют. Но мы не хотим оказаться битыми. Нет, не хотим!

История старой России состояла, между прочим, в том, что ее непрерывно били за отсталость. Били монгольские ханы. Били турецкие беки. Били шведские феодалы. Били польско-литовские паны. Били англо-французские капиталисты. Били японские бароны. Били все — за отсталость. За отсталость военную, за отсталость культурную, за отсталость государственную, за отсталость промышленную, за отсталость сельскохозяйственную. Били потому, что это было доходно и сходило безнаказанно»[83].