Вскоре нанесенная обида стала угасать, и я включилась в учебу и самодеятельность, которой славилась эта школа. Мы разучивали и ставили разные сценки с пением и танцами, выступали на школьных вечерах, а затем нас стали приглашать в рабочие клубы, которых в то время было множество: клуб железнодорожников, клуб медицинских работников, клуб метростроевцев, клуб учителей. Мы пользовались неизменным успехом: ведь песенки на английском языке были тогда в диковинку, а уж танцы, не похожие на полечку или на русского, и подавно. Мы даже выступали со специальной программой на торжественном открытии первой линии московского метро. Удивительно, что спустя более чем полвека я случайно повстречала одного их бывших учеников этой школы Дейва Белла. Мы не только узнали друг друга, но и моментально вспомнили и напели наши песенки. Это было как пароль.
Зимой мы раз в неделю всем классом обязательно ходили в Парк культуры и отдыха — катались на лыжах, на санках, бегали на коньках. А Ирина и я еще повадились почти каждый вечер ходить на Петровку, 26, где открылся первый в Москве вечерний ярко освещенный каток, где пары, взявшись за руки, кружились под музыку. Там всегда было весело, много знакомых. В буфете, замерзнув, пили очень горячий чай с бутербродом или пирожным. А главное — каток находился в самом центре, легко добраться пешком.
Этот московский период моей жизни оказался коротким: отец получил назначение на пост председателя АРКОС[4] в Лондоне. После Соединенных Штатов отца «перебросили» из Наркоминдела в Наркомвнешторг.
Снова мы покидали нашу квартиру на Бронной, снова мне приходилось прервать наладившуюся учебу. Но я была рада. Мне всегда нравилось путешествовать, всегда нравилось «осваивать» новые города, улицы, квартиры, школы — их уже было довольно много за мою недолгую жизнь.
Англия (1936–1938)
В Лондоне отца встречали на вокзале сотрудники АРКОСа и торгпред в Англии Богомолов. Нас сразу отвезли на снятую ими квартиру. Она находилась в прекрасном районе близ Риджентс-парк, в тихом переулочке, застроенном одинаковыми кирпичными двухэтажными домами. Отличались они друг от друга лишь цветами и кустарниками, высаженными на ярко зеленом пятачке перед входом, да окраской дверей. Квартира была светлая и просторная, занимавшая весь верхний этаж. Ванна и туалет — общие на всех жильцов — располагались в отсеке между этажами. Отец срезу скривился, узнав про это обстоятельство. Вдобавок к вечеру стало прохладно и выяснилось, что единственным источник обогрева — камин в гостиной. Мы кое-как его неумело растопили и уселись вокруг огня. Вскоре отец заворочался и повернулся спиной к огню, заявив, что у него замерзла спина. Затем хозяйка сказала, что будет целесообразно положить на ночь грелки в постели. Отцу это все так не понравилось, что на следующий день мы отправились на поиски «нормальной квартиры» с центральным отоплением и ванной на одну семью. Вскоре поиски увенчались успехом: в районе Хэмпстэд Хит мы нашли в современном многоэтажном доме подходящую двухкомнатную меблированную квартиру, которая была отцу по карману. В тот же день мы сбежали из более роскошного традиционного английского жилища.
При советском посольстве имелась школа для детей сотрудников. В моем седьмом классе было всего двое учеников — я и еще одна девочка. А обучали нас семь педагогов. В пятом классе этой школы учился сын знаменитого американского темнокожего певца Поля Робсона[5]. Я знала этого мальчика по англо-американской школе в Москве. Поль Робсон в 1935 году приезжал в Москву на гастроли и для обещанной ему постановки «Отелло». Он обязательно хотел, чтобы его сын получил советское воспитание. Когда Полю Робсону-старшему было отказано в постановке «Отелло», он покинул Москву и поселился в Лондоне, но сына все же отдал в советскую школу. Отец был знаком с певцом по Москве, и мы часто вместе проводили время. Поль-младший был небольшого роста, коренастый, с очень темной кожей. Мы любили играть в теннис и вскоре стали вместе ходить на корт, расположенный неподалеку от школы. Мы, наверное, являли странное зрелище: я была высокая, худощавая, с копной светлых волос. Многие удивленно смотрели нам вслед.
4
5
Поль Робсон (1898–1976) — американский певец, негр. Был популярен в Советском Союзе в 1930-1950-е годы.