К моменту возвращения серого, мы сгрудились под большим и толстым одеялом, под которым, в ногах, была пристроена небольшая железная печка[91], представляющая собой ребристый шар, примерно до половины наполненный странного вида камнями. Политые черной, маслянистой жидкостью из болтающейся под самым потолком фургона бутыли, они начинали источать ощутимое тепло, однако сопровождающее этот процесс голубоватое свечение слишком прочно ассоциировалось у меня если не с магией, то с чем-то как минимум радиоактивным, вызывая желание бежать от них как можно дальше или выкинуть нахрен в ближайший сугроб. Однако моим похитителям было абсолютно плевать на какие-то там страхи похищенной ими жертвы, и вскоре, я мог лишь злобно сопеть, словно мяско в пельмене, сжимаемый с обеих сторон спинами чутко дремлющих злодеев.
– «Ага! А вот и я!» – довольно выкрикнул Моу, приподнимая полог и забираясь в фургон. Озябший пони волочил на себе довольно объемистый мешок, вместе с которым, нимало не стесняясь, проперся прямо по мне, больно наступая мне на спину и нарочито громко матеря «уродскую кобылу, развалившую свою жопу на его пути». Я только и мог, что злобно хрипеть завязанным ртом, слыша треск ломающихся маховых перьев и выдумывать страшные кары, которые обрушу на голову этого мерзавца, если мне удастся вылезти из этой передряги.
– «Учитесь у профи, детки!» – самодовольно заявил тем временем Моу, несколькими болезненными пинками заставляя меня трусливо поджать ноги, спасая свой круп от лезущего под общее одеяло земнопони – «С этим и ребенок справился, а не то, что настоящий гангста! Дураки опять уперли нашу заначку, но как всегда, решили заховать ее не где-нибудь, а в амбаре! В амбаре, прикиньте? Каждый раз одно и то же. Вот и пускай теперь сидят голодными!».
– «Значит, остановимся на привал. Бегать по лесу ночью, да еще и без еды было не слишком умно, но, как видно, нам улыбнулась удача» – резюмировал его болтовню Стив, откидывая полог и глядя на светлеющее небо – «Разводите костер – скоро рассвет».
Бурча и переругиваясь, пони полезли прочь из фургона, причем Моу не преминул вновь как следует пнуть мою не успевшую убраться с его дороги тушку. Оставшись без одежды, я возблагодарил всех новых и старых богов, что в спешке, похитители забыли свернуть одеяла, спеша как можно быстрее приготовить себе еду, и с облегчением зарылся по самые брови в пахнувшую сыростью и потом, но все же теплую материю.
– «Никому не позволено красть у знающих себе цену гангста, мэн! Никому!» – витийствовал[92] Моу, зажав под бабкой ложку чего-то белого рассыпчатого, и несомненно, очень вкусного.
– «Надеюсь, все прошло гладко и за нами не тянется ненужный след?» – поинтересовался Стив, неторопливо обкусывая большой кусок деревенского сыра – «ОН запретил немотивированное насилие, способное довести местных до крайности».
– «О чем речь, Стиви-мэн? Ты ж меня знаешь – все прошло гладко и без смазки!» – возмутился серый, доедая свою порцию и протягивая копыта за добавкой. Кажется, это была пшенная каша… Да, определенно, пшенная каша с сухофруктами. Я почувствовал, как мой желудок издал сладострастное урчание, вообразив в себе приятную тяжесть разваренной крупы, сдобренной хорошей порцией сливочного масла. Мои ребра еще ныли и саднили от перенесенных побоев, но, похоже, ублюдочный «гангста» не повредил мне ничего особенно важного и теперь, мой желудок буквально бросался на ребра, словно оголодавший цепной пес, прося и даже требуя своей доли внимания.
– «Кажется, мы забыли еще кое-кого» – покосившись в мою сторону, проговорил синий земнопони. Черт, похоже, он заметил, что мой живот слишком явно рвался приобщиться к их пиршеству, несмотря на мою демонстративное молчание. Хотя, с таким кляпом, какой соорудила добрейшая Ромалла, не то что говорить – дышать получалось с трудом…
– «Да ты че, партнер, совсем охренел? Она ж нажратая была, когда я ее нашел!» – возмущенно завопил Моу, вызывая у меня непроизвольный возмущенный хрип, впрочем, надежно заглушенный веревкой.
– «Она больше напоминает мне отощавшую от голода» – заметил Стив, выуживая из мешка что-то, что я сначала принял за пару засохших какашек и протягивая это Ромалле – «На вот, скорми ей. La nourrir! Но не больше – что-то мне не нравиться, как эта резвушка уделала нас в прошлый раз».
Коричневое биологическое нечто оказалось парой высохших до состояния мумий овощей, хотя неверный свет костра и время, прошедшее с момента гибели, а затем и мумификации, не позволили мне точно определить, с какими же представителями эквестрийской флоры мне придется иметь дело. Похоже, синий земнопони, сначала клевавший носом, а затем и уснувший в кругу тепла, расходящегося от злобно шипевшего костра, нашел для себя способ предотвратить мои дальнейшие поползновения к свободе, просто добившись, что бы небольшая кобылка просто обессилила от голода. Подогретых на протянутой над костром острой палочке овощей было явно мало моей изголодавшейся и отощавшей тушке, но просить о чем-либо этих мерзавцев было выше моих сил.