— Вы знаете, что написано на скрижали, которую он держит?
Не дождавшись, пока я отвечу, Лейла таинственным голосом прошептала:
— «Мир вам… Я свет миру…»
Но у нас никогда не было мира, и, если так пойдет и дальше, его у нас никогда и не будет. С незапамятных времен люди убивали друг друга — и массово, и поодиночке. Они не могли не делать этого — к такому выводу я пришел с первых же лет в своей профессии, и с тех пор все очарование этой истины исчезло для меня. Но мне по-прежнему было интересно, зачем убийцы, за которыми мы гонялись, подбросили четвертый труп прямо на улицу поблизости от внутреннего двора, через который мы только что прошли. Кажется, это была какая-то насмешка над словами Иисуса. Или Али был прав: убийцы, оставив тело у собора Святой Софии, пытались как-то увязать это с христианством или Иисусом Христом.
Пока я так размышлял, вдруг заметил, что Лейла Баркын куда-то пропала. Я огляделся, но ее нигде не было видно.
— Лейла-ханым, — крикнул я. — Лейла-ханым…
Мой голос отразился эхом от мозаик, мраморных стен и бронзовых порталов. Она исчезла. Я подумал, что она пошла в главный зал, и направился туда. Внутрь храма вели девять дверей. Я прошел через одну из них — ту, над которой располагалась мозаика с изображением Христа. Стоило мне сделать шаг вперед — и я оказался в залитом золотым светом зале. Дневной свет, сочившийся сквозь окна, омывал все, что здесь находилось: колонны и фрески, мозаики, плитки, михраб[49], стихи из Корана, каллиграфические надписи, минбар[50], декоративные элементы из мрамора, камня, дерева, стекла, золота, серебра, меди и железа. Прямо перед моими глазами все будто бы ожило в этом небесном свете.
Во мне пробудилось странное чувство — словно я ступил в совершенно другой мир. Послышался звук хлопающих крыльев, будто гигантский орел пролетел надо мною. Я посмотрел вверх, но ни орла, ни другого живого существа так и не увидел. Зато заметил Лейлу Баркын: она стояла на втором этаже в зоне, откуда много веков назад императрица наблюдала за церемонией коронации своего супруга. Глядя на меня, она указывала пальцем ровно туда, где я стоял. Я осмотрелся и понял, что стою в круге из красных, желтых, зеленых, оранжевых и серых колец… Центр мира… Я вспомнил, как про это мне рассказывала моя мама. Здесь короновали императоров. Что мне хотела сказать Лейла Баркын? Она отчего-то закрыла лицо. Я продолжал внимательно смотреть на нее. И когда она вновь повернулась ко мне, у меня в жилах застыла кровь: в белом наряде Лейлы Баркын на втором этаже стояла и смотрела прямо на меня Гюзиде — моя жена, которую я потерял в ужасном взрыве пять лет назад.
— Гюзиде, — губы прошептали имя сами собой. — Гюзиде! — крикнул я, и мой голос эхом прошелся под сводами огромного купола.
Рядом с Гюзиде показалась маленькая девочка. Она тоже была одета в белое платье. Да, это моя дочка Айсун.
— Айсун! — выкрикнул я ее имя, даже не надеясь, что смогу добежать до них. — Айсун!
Они обе смотрели на меня. Но их лица были безучастны — ни радости, ни горя, ни тоски или гнева, никакого осуждения… Они смотрели отчужденным и холодным взглядом, как будто перед ними было какое-то совершенно незнакомое им существо. Нет, я не мог просто так сдаться. Должен был добежать туда, поговорить с ними, все разъяснить. Я лихорадочно огляделся по сторонам: искал, как подняться наверх. Проход был в конце императорского коридора. Я устремился туда: бежал по брусчатке вверх мимо стен из красного кирпича. Одолел ровно семь пролетов и наконец добрался до верхнего этажа. Вот они, мои родные: Гюзиде и Айсун. Но вместо радости от встречи со мной они начали двигаться в противоположную от меня сторону. Нет, они не бежали. Казалось, что они парят в воздухе, не касаясь земли: плыли по мраморному полу. Я последовал за ними, не в силах отпустить их.
Впереди показались две двери — две священные двери из мраморного монолита преградили им путь. Я обрадовался, надеясь, что сумею догнать их. Но когда они обе добрались до мраморной стены, дверь справа тихонько приоткрылась, и они, даже не обернувшись, скользнули в проход. Я бросился за ними, но дверь захлопнулась прямо у меня перед носом. Я стучал по ней кулаками, толкал руками и плечом — ничего, дверь даже не сдвинулась. Беспомощно оглядываясь по сторонам, я заметил, как приоткрылась вторая дверь. Не раздумывая, я собирался проскочить в нее, но меня остановила Лейла Баркын.