Зулейха не ограничилась тем, что однажды подсела к капитану и Юсуфу. Теперь каждый вечер, побродив немного по кораблю, выбор свой она останавливала на их столике.
Юсуф не понимал причин такого поведения, но постепенно начинал привыкать к ее настойчивости, простым и дружеским разговорам. А потому не удивлялся тому, что Зулейха не считала ниже своего достоинства сидеть за столом под капитанским мостиком и брать с этого собранного на скорую руку стола с угощениями сушеный горох и миндаль.
Однажды Зулейха, сделав вид, что делает это для себя, взяла в руки нож, смешала яичный желток, творог и сливочное масло и осторожно намазала эту смесь на два тонких ломтя хлеба. Потом наколола один на вилку и протянула капитану, а второй, желая чтобы ее движение не было замечено, незаметно положила на тарелку Юсуфа.
Зулейха очень интересовалась здоровьем доктора. Несмотря на всю заботливость Юсуфа, состояние доктора день ото дня все ухудшалось. Когда он просыпался, то все время пребывал в какой-то странной рассеянности, со стороны могло показаться, что он ничего не слышит и ни о чем не думает. Когда он спал, казалось, что тело его усыхало, щеки впадали, а губы бледнели. Дышал он часто, неровно и с трудом. Иногда дыхание его становилось совсем сдавленным, он словно начинал задыхаться и тогда открывал глаза, вдруг будто оживая, и только улыбался. Словно удивляясь тому, что вдруг проснулся.
Зулейха иногда спрашивала:
— И этот несчастный собирается работать?
Юсуф с отцовской нежностью неопределенно отвечал:
— Посмотрим… Конечно, что-нибудь придумаем. Не оставлять же его в таком состоянии на улице!
Мраморное море закончилось, они двигались в Дарданеллы.
Плыли они все так же медленно. Дневное время проводили в небольших поселках и деревушках вроде Чардака и Гелиболу[96], а ночью отправлялись дальше — к следующей пристани между зеленых, красных сигнальных огней на берегу.
Все растущая луна вздувалась и кипела на поверхности чуть волнуемого легким ветром моря. «Ташуджу» медленно скользил по воде, будто втянутый внутрь этого потока света.
Как-то ночью перед Нарой[97], любуясь маяками Чанаккале и Килитбахира[98], они посчитали, сколько дней прошло со времени их отплытия из Стамбула.
Зулейха удивилась:
— Каким же длинным оказался путь по маленькому Мраморному морю. За столько дней, наверное, можно было добраться и до Америки…
Юсуф ответил:
— Мы нарочно столько петляли по Мраморному морю… Дальше уже не будет этой прохлады… На Средиземном море сейчас все, наверное, просто плавится. Но, если вам скучно, то мы, конечно, можем плыть и быстрее.
Зулейха совсем не это имела в виду. Она говорила вовсе не о том, что их путешествие затянулось, а только хотела подчеркнуть, сколько воспоминаний связано с этими местами. В ее словах был и скрытый комплимент устроившему это путешествие Юсуфу.
Но Зулейха решила, что слишком долго будет все это объяснять, и потому просто улыбнулась:
— Наоборот, я даже хочу, чтобы путь был еще длиннее… — Сказав это, она тут же перевела разговор на другое и указала рукой на холмы с правой стороны: — Сражения в Чанаккале ведь проходили здесь, верно?
Юсуф одобрительно закивал:
— Да… Я тут подумал… Мне очень важно проехать на машине по всем местам сражений еще раз. Когда я вам как следует покажу весь пролив, то, с вашего разрешения, ненадолго от вас сбегу… Вы же на «Ташуджу» поплывете в Седдюльбахир[99]. Там я к вам присоединюсь… Всех дел часов на пять-шесть, не больше…
Зулейха, чуть поколебавшись, спросила:
— А если я захочу поехать, я вам не помешаю?
Юсуф рассмеялся:
— А чем вы можете помешать? Наоборот, мне будет приятно… Но я не решился вам предложить. Думал, вас может утомить трястись в машине несколько часов по выгоревшим и разрушенным землям…
— Тогда вы можете меня взять с собой?
— Как вам будет угодно…
Чуть раньше, проходя по палубе, Юсуф услышал, как его зовет жена, и, повернувшись, увидел, что она сидит в одной из лодок, подвешенных к борту парохода. Зулейха расшалилась, как ребенок. Она дергала за веревку, привязанную к железным креплениям на борту, и легко раскачивалась в лодке, как на качелях.
— Неплохую колыбель вы себе придумали.
— Да, прямо праздничные качели… Если и вам вспомнилось детство, присоединяйтесь. Тут еще есть место.
Говоря это, Зулейха перебралась к другому краю лодки и, подобрав юбку, освободила мужу место рядом с собой.
96
Гелиболу — населенный пункт на берегу Дарданелл; Чардак — мыс рядом с Гелиболу, одно из самых опасных мест в проливе.