Меня со всех сторон обступают деревенские детишки. Все они в маленьких конических бумажных шляпах и вооружены игрушечными ружьями, вырезанными из бамбука.
Я выписываю круги по площади между ржавеющим остовом французского броневика и зрителями-селянами, угрожающе пикируя на детишек, которые хихикают и палят по мне из своих бамбуковых автоматов. Я издаю громкое «бум-бум-бум». Некоторые детишки хватаются за животы и падают замертво, валяясь в преувеличенно мучительных и продолжительных предсмертных муках.
Оставшиеся в живых детишки начинают палить по мне быстрее, чем раньше. Я несколько раз кашляю, еще несколько раз пикирую, болтая крыльями. И, наконец, делаю последний заход, разбиваясь вдребезги и падая ничком на землю.
Детишки решают вдруг, что тоже должны разбиться, и всей кучей валятся на меня. Даже мертвые детишки оживают и валятся на кучу сверху, пища и завывая, будто бы страдая от боли.
За час до рассвета мы выходим цепочкой за рубежи круговой обороны деревни, взбодренные холодным утренним воздухом.
С первыми лучами солнца мы соединяемся с двадцатью бойцами Региональных сил Вьетконга, деревенскими парнями и девушками в широкополых мягких тропических шляпах, с гранатами в сетках, резиновыми пузырями с водой, в разношерстной полевой сбруе и оборванной гражданской одежде. Через плечо у них перекинуты парусиновые гамаки, набитые рисом, мы называем их «слоновьими кишками».
В число бойцов от ополчения самообороны Хоа входят заместитель командира Сонг, мастер-сержант Ксуан, Бодой Бакси, братья Нгуен, близняшки Фуонг, Боеболка и я, Бледный Блупер. Все вместе мы почти cекция, французы назвали бы нас взводом. А возглавляет нас командир Бе Дан.
Наша маленькая армия выглядит весьма разношерстно, там поплевали, тут подвязали, вот и собрали, и вооружены мы только автоматами и гранатами, но наш боевой дух крепок, и решимость велика, и мы готовы шагать быстро и бодро.
На мне черный пижамный костюм, мал он мне безмерно, плюс моя ковбойская шляпа, и подарок от Сонг, который она, невзирая на возражения, повязала мне поперек груди после того как мы на скорую руку позавтракали: красный шелковый шарф, такого же цвета, как красные нарукавные повязки у штурмовой группы.
Цвет этого шарфа таков, что описать его можно не иначе как «кричаще алый», края обметаны золотыми нитками, а посередине — ряд золотых звезд. Чтобы крысы в центре Дананга меня сразу же увидели.
Я вооружен мегафоном цвета хаки. Как Бледный Блупер я должен бить в громкие барабаны пропаганды и мутить мозги противнику, Слонам, американской пехоте. Как американский морпех я должен сбежать.
Топая по-индейски вместе с чиенси, я ощущаю себя мишенью — как раньше в Кхесани, когда я намалевал на каске «яблочко». Мало того, что на мне красный шарф, которому не хватает пары шагов до неоновой яркости, но я еще и ростом шесть футов три дюйма.[206] Более половины вьетконговцев не дотягивают до пяти футов.[207] Незаметен я — как буйвол, пытающийся сойти за утенка.
Боеболка, спотыкаясь, бродит вперед-назад вдоль колонны, весь какой-то потерянный и растерянный, то и дело останавливая бойцов и спрашивая, что ему делать. Он обвешан оружием: самодельные гранаты, позаимствованный у кого-то АК-47, мачете, мелкокалиберный револьвер, гранатомет B-40 с полудюжиной гранат.
Когда Сонг замечает Боеболку, этого супер-бойца, она смеется. Потом говорит трем братьям Нгуен, которые тоже впервые вышли на боевое задание: «Не отставайте — тигры съедят». И снова смеется.
Командир Бе Дан, наоборот, деловит до невозможности. Он с неудовольствием глядит на заместителя командира Сонг, которая не поддерживает у подчиненных дисциплины в отношении режима молчания. Он машет рукой и говорит: «Тьен!» — «Вперед».
Мы топаем дальше, в джунгли, в которых полно громких и ярких птиц. Никто на тропе не разговаривает — не потому, что боимся быть услышанными, а чтобы можно было расслышать приближающуюся авиацию.
Я машу на прощанье Джонни-Би-Кулу, который сидит в дозоре над тропой, пристроившись на суку в пятидесяти футах[208] над землей с гранатой в руке. Он машет в ответ, но не улыбается. Джонни-Би-Кул всегда серьезно относится к своим обязанностям, когда стоит в карауле.
На бойце Фронта, что идет передо мной — красно-белые кроссовки. На красном мяче на кроссовках написано U.S. KEDS. Боец тащит китайскую полевую рацию. Двенадцать часов подряд я разглядываю кроссовки радиста и прыгающий красный мяч.