Большинство селян — за околицей, на рисовых чеках. Близится к завершению уборочная страда.
Мы сидим на открытом воздухе под навесом из блестящих пальмовых листов на бамбуковых шестах, рассевшись по-турецки на тростниковых циновках, и лица наши в тигровом камуфляже от клиньев солнечного света. Во время работы мы поем, сооружая из американского мусора средства для ведения войны, производя оружие луудан для Народной Армии.
Мы сидим в одну шеренгу. Перед каждым работником кучка деталей. По мере того как каждая луудан переходит из рук в руки по живому конвейеру, каждый присоединяет к ней деталь из своей кучки.
У мальчишки справа от меня «заячья губа», и он любит улыбаться. У него на лице постоянно одно и то же счастливое, кайфующее выражение, каждый день так, и кажется, что он или недоумок, или опиум ложками ест. Перед мальчишкой кучка красных металлических банок из-под «Кока-Колы», которые деревенские детишки насобирали на американских помойках.
Мальчишка подцепляет зубилом банку из кучки. Зубилом он переворачивает банку на попа — впечатляющий трюк. Он плотно прижимает зубило к центру донышка банки и наносит по зубилу точный удар молотком с квадратной головкой, пробивая в банке дырку. Подцепив банку из-под «Колы» зубилом, словно большим пальцем, он швыряет ее в мою кучку, хватает очередную банку из своей, тренированным движением ставит ее вверх дном, и его молоток опускается снова.
Работа идет в четком ритме. Во время работы мы поем:
Я поднимаю проткнутую банку от коки. Вставляю в отверстие в донышке банки бамбуковую рукоятку дюйма четыре[229] длиной. Перекидываю банку нетерпеливому Джонни-Би-Кулу, который постоянно опережает меня на один такт в ритмическом рисунке производственной линии.
Ловкие пальцы Джонни-Би-Кула вставляют в полую бамбуковую рукоятку свернутую в спираль бечевку. Бечевка прикрепляется к вытяжному кольцу из плетеного телефонного провода. Прежде чем передать луудан Метелочнице, Джонни-Би-Кул натягивает колпачок из обработанной молотком жести на донышко бамбуковой рукоятки.
Метелочница вставляет кусачки в маленькое отверстие для питья на крышке банки, и прорезает крышку, отгибая два лоскутка тонкого металла.
Сонг забирает у Метелочницы банку и вставляет в нее короткий металлический цилиндр, отпиленный ножовкой от куска водопроводной трубы. Внутри короткого отрезка трубы находится простое воспламеняющее устройство, в котором искра возникает за счет трения. Сонг аккуратно привязывает конец веревочки, проходящей через бамбуковую рукоятку, к воспламеняющему устройству.
Позади Сонг — тощий беззубый старикан маленького роста. Он сидит с ножовкой в руке на американском гаубичном снаряде без взрывателя. Он удерживает снаряд ногами, распиливая его ножовкой как металлическое бревно. Попилив минуту или около того, он поливает снаряд водой из пластиковой бутылки из-под «Пепси». Когда же он снова начинает пилить, то мокрый снаряд выскальзывает, и низкорослый старикан кряхтит, борется со снарядом, и в конце концов соскальзывает и падает на землю, как наездник на родео.
Конвейер разражается хохотом.
Сонг говорит: «Бомба ожила!», и все опять смеются.
Тощий маленький ездок на снарядах подкрадывается к своей жертве. Он снова запрыгивает в седло. Под визг и скрежет его ножовки разлетаются металлические опилки. Верхняя часть снаряда отваливается — старикан снес большое яйцо в медной скорлупе. Вот только яйцо уже лопнуло, а бронзовых птенцов в нем не оказалось. Вместо них скорлупа заполнена старым светло-желтым сыром, коричневым снаружи и желтовато-белым внутри. Беззубый старикан быстро опустошает снаряд, выковыривая тол ножом для разделки рыбы.
Сонг осторожно заполняет отрезок водопроводной трубы белыми воскообразными стружками, потом передает банку полнощекой двенадцатилетней девчушке в красной футболке. Роясь в горке материалов, натасканных деревенскими детишками поменьше, девчушка набивает банку из-под коки осколками стекла, гвоздями, металлическими обрезками, деталями от двигателя грузовика, ржавыми осколками, скрепками, кнопками и прочими острыми и смертоносными штуками.