— Что ж мы за… скоты такие, — говорю я.
Пару минут спустя Бешеный Эрл говорит:
— Хряки не скоты. Мы просто делаем свое дело. В нас то стреляют и мажут, то стреляют и попадают. Гуки тоже хряки, как и мы. Они воюют, как и мы. У них есть свои крысы-служаки, которые правят их страной, и у нас есть крысы-служаки, которые правят нашей. Но, по крайней мере, гуки — это хряки, как и мы. Вьетконг — другое дело. Ви-Си — это такие иссушенные старые мамасаны с ржавыми карабинами. А с СВА мы дружим. Мы друг друга убиваем, это само собой, но мы друзья. Мы круты.
Бешеный Эрл швыряет пустую пивную бутылку на палубу и берется за свое духовое ружье «Ред райдер».[113] Он стреляет из него в бутылку, и пулька отлетает от бутылки со слабым «пинг!».
— Мне эти коммуняки нравятся, серьезно говорю. Хряк хряка завсегда поймет. В замечательное время живем, братаны. Мы веселые зеленые гиганты, мы бродим по земле с оружием в руках. Нам никогда уже не доведется повстречать людей лучше, чем те, кого мы здесь сегодня похерили. После ротации в Мир нам будет не хватать людей, в которых стоит пострелять. Надо создать правительство, которое работало бы на хряков. Хряки смогут привести этот мир в порядок. Я ни разу еще не встречал хряка, который не пришелся бы мне по душе, кроме Мудилы.
Я говорю: «Хрен когда. Смысла нет. Давайте лучше спасать Вьетнам от местного народа. Нас они, несомненно, любят. Знают, что если не будут любить, мы их убьем. Возьмешь их за яйца — сердца и умы подтянутся».
Донлон говорит: «Ну, теперь мы богатые, пива у нас боку и хавки боку. Боба Хоупа[114] еще б сюда».
Я поднимаюсь. Пиво ударило мне в голову. «Сейчас Боба Хоупа покажу». Делаю паузу. Ощупываю лицо. «О, блин, нос у меня маловат». Редкие смешки.
В сотне ярдов[115] от нас тяжелый пулемет выпускает длинную очередь. В ответ слышна нестройная пальба из автоматов.
Начинаю вечер пародии.
— Друзья, меня зовут Боб Хоуп. Уверен, вы все помните, кто я такой. Я с Бингом Кросби[116] в нескольких фильмах снялся. А во Вьетнам приехал вас развлечь. Там, дома, о вас не настолько заботятся, чтобы вернуть в Мир, чтоб вас не похерили, но все-таки о вас там не забыли и шлют сюда юмористов, чтобы вы, по крайней мере, могли помереть с улыбкой. В общем, слыхали анекдот про ветерана из Вьетнама? Приехал он домой и говорит: «Смотри, мама, а ведь без рук!»
Отделение смеется. Потом просят: «Джона Уэйна давай!»
Начинаю рассказывать отделению анекдот своим фирменным голосом Джона Уэйна:
— Остановите, если уже слышали. Жил да был морпех, весь на стальных пружинах, полуробот, — дико звучит, но правда — и каждое движение его было из боли, как из камня. Его каменная задница вся была побита и переломана. Но он только смеялся и говорил: «Меня и раньше били и ломали». И, естественно, было у него медвежье сердце. Доктора поставили диагноз — а сердце его продолжало биться несколько недель спустя. Сердце его весило полфунта. Его сердце перекачивало семьсот тысяч галлонов теплой крови через сто тысяч миль вен, и работало оно усердно — так усердно, что за двенадцать часов нарабатывало столько, что хватило бы шестидесятипятитонный вагон на фут[117] от палубы поднять — так он говорил. Мир не даст пропасть зазря медвежьему сердцу — так он говорил. Его чистую голубую пижаму многие награды украшали. Он был живой исторической легендой, которая в мастерскую зашла, чтоб подремонтироваться. Он не унывал и здорово держался. И вот однажды ночью в Японии жизнь его ушла из тела. И была она черна — как вопросительный знак. Если вы можете сохранять голову на плечах, когда все вокруг теряют головы — возможно, вы неверно оценили ситуацию. Остановите, если уже слышали…
Никто не отвечает.
— Эта война все мое чувство юмора загубила, — говорю я.
Присаживаюсь на корточки.
Ковбой кивает. «Именно так. Я уже просто дни считаю, просто считаю дни. Сто дней до подъема, и я окажусь на большой серебристой Птице Свободы, полечу в Мир, в свой квартал, в штат одинокой звезды, обратно в Большую лавку. Я буду весь в медалях. И буду цел и невредим! Ведь если ранят, то отправляют в Японию. Тебя отвозят в Японию, там кто-нибудь цепляет увольнение по медицинским показаниям к тому, что от тебя осталось, и вся такая прочая хрень».
— Лучше уж пускай меня похерят, — отвечаю я. — Берите калек на работу — на них смотреть прикольно.
Ковбой ухмыляется.
113
114
Владел компанией «Хоуп энтерпрайзиз» (
116