Тело хныкает.
— Слушайте, ребята, это же я там лежу, а не вы. Вы же не знаете, каково мне.
Разум говорит:
— Слышь, болван, мы все тут в одном положении. Не станет его — нас всех не станет.
— А он… — Тело не может решиться произнести это слово. — Мне нужно выжить.
— Нет, — замечает Разум. — не обязательно. Это они в такую игру играют. Я не уверен, что нам разрешено вмешиваться.
Тело приходит в ужас.
— Что еще за «игра»?
— Точно не знаю. Что-то там про правила. У них полно правил.
Дух говорит:
— Достал он меня. Я обратно не пойду.
Разум говорит:
— Ты должен вернуться.
— Вовсе нет, — говорит Дух. — Я поступаю так, как мне нравится. У вас нет власти надо мной.
— Ну и черт с ним, — говорит Тело.
Разум настаивает:
— Но Дух обязан вернуться вместе с нами.
— Нет. Он нам не нужен.
Разум обдумывает положение.
— Возможно, Дух привел стоящий довод. Возможно, и мне бы назад не надо…
Тело приходит в панический ужас.
— Не надо! Ну пожалуйста…
— Ну, а собственно, толку не будет и если мы не вернемся. В любом случае, наши действия на их игру не повлияют. От потери одного человека их игра никак не изменится. На самом-то деле, смахивает на то, что цель этой игры — как раз в том, чтобы людей терять. Нужно поступать практично. Пойдем-ка, Тело, назад.
Дух говорит:
— Скажите ему, что я без вести пропал.
Во сне ты просишь прийти капеллана Чарли. Ты познакомился с этим флотским капелланом, когда брал интервью для статьи. Капитан Чарли был фокусник-любитель. Своими фокусами капитан Чарли развлекал морпехов в палатах и затягивал духовные жгуты тем, кто был еще жив, но безоружен. Обращаясь к грубым детям-безбожникам, капеллан Чарли рассказывал о том, сколь милостив Господь, несмотря на его видимые проявления; о том, что десять заповедей написаны так кратко и лишены подробностей, потому что когда пишешь на каменных скрижалях, высекая буквы ударами молний, приходится быть кратким; о том, как Свободный мир обязательно победит коммунизм с помощью Господа Бога и пары-тройки морпехов, и о беспутности людей. Но однажды вьетнамское дитя подложило мину-ловушку в черный волшебный мешок капеллана Чарли. Капеллан Чарли засунул туда руку и вытащил яркий смертоносный шар…
— Поднимайся, кожаный загривок,[128] выдвигаемся.
— Что за…? — я узнаю комнаты, в которых нахожусь. Я помню эту комнату по прошлой поездке в Хюэ. Я во Дворце совершенной гармонии в Запретном городе.
Ковбой шлепает меня по руке.
— Хорош, Джокер, хватит притворяться. Мы знаем, что ты не убит.
Я поднимаюсь, сажусь. Я на брезентовых носилках из вертолетного комплекта.
— Именно так. Опа! Номер один! Первое «сердце»!
Стропила спрашивает:
— Пурпурное сердце?
Ковбой смеется:
— С этим жопа, крыса ты штабная. Не будет тебе «cердца».
Я охлопываю себя руками.
— Не гони. Куда меня?
Стропила говорит:
— Ты несколько часов в отключке был. Док Джей говорит, тебя из В-40 долбануло. Реактивным снарядом. Но у тебя всего-то контузия. А вот осколки кой-кому достались.
— Ну, — говорю, — по-служачьи вышло.
Скотомудила фыркает и сплевывает. Скотомудила вообще часто плюется, потому что думает, что так он выглядит круче. «Служак никогда не херят. Разве что тех, кого я сам подорву».
Донлон делает шаг по направлению к Скотомудиле. Донлон свирепо смотрит на Скотомудилу. Донлон открывает рот, но передумывает.
Стропила говорит: «Док Джей тебе морфия вколол. А ты его вырубить хотел».
— Именно так, — говорю я. — Крут я, даже когда без сознания. Но вот морфий этот — дурь классная.
Ковбой поправляет на переносице дымчатые очки, какие выдают в морской пехоте. «Я б и сам сейчас врезал. Жаль, времени нет, чтобы травки покурить».
Я говорю: «Э, братан, на тебя-то кто наехал?»
Ковбой качает головой. «Мистер Недолет теперь в категории "убит", — Ковбой вытягивает из заднего кармана красную бандану и вытирает чумазое лицо. — Взводного радиста ранило. Забыл, как звали, такой деревенский парень из Алабамы. Снайпер ему колено прострелил. Шкипер пошел его вытаскивать. Гранатой накрыло. Граната их обоих накрыла. По крайней мере… — Ковбой оборачивается и глядит на Скотомудилу. — По крайней мере, Мудила так говорит, а он в голове шел».
Трясу головой, проясняя мозги, и собираю свое снаряжение. «Где моя Маттел?»
Ковбой протягивает мне «масленку». «Похерило твою Маттел. На вот это». Он дает мне брезентовый мешок с полудюжиной магазинов для «масленки», пистолета-пулемета М3А1.