Все замолкают.
— Ага, зашибись, раскомандовался. И что ты сделаешь — во Вьетнам пошлешь? Отдыхай, Ковбой. Ты ведь не Джон Уэйн, ты только печенюшки ешь.
Скотомудила хмыкает. «Ставлю доллар». Бросает красную фишку. Кладет карты картинкой вниз на палубу и продолжает натирать детали разобранного пулемета белой тряпицей.
— Не играй никогда в героя, салага. Вся слава служакам достается, а солдатам — смерть. Вон, был у нас добрый малый, Стропила. Один на один с танком смахнуться решил. Или Бешеный Эрл — тот начал в гуков из духового ружья палить. Раньше у нас другой салага был — в первый же день на выходе прямо на Попрыгунью Бетти уселся. Уехал отсюда прямиком в преисподнюю. И еще шесть добрых парней подорвал. Попал в категорию «убит», такая вот жопа, маманя. Мне вон осколком нос пробило… — Скотомудила наклоняется и показывает салаге свой нос. — А самое хреновое — тот гниденыш мне пять баксов должен был.
Алиса сплевывает.
— Не надоело байки травить?
Скотомудила не обращает на Алису вниманья и продолжает:
— Отвечаю за базар, салага. Сток, наш прежний главный, думал, что он суперхряк. Тысячеярдовый взор заимел. Ржал всякий раз как мертвого морпеха видел. Ну, дослуживал потом в буйной палате с мягкой обивкой. Он…
Алиса встает на ноги.
— Завязывай с этой миккимаусней, Мудила. Понял, да?
Скотомудила бормочет, не поднимая головы:
— Бога благодари за серповидку.[160]
Алиса чешет грудь:
— Долой расизм в окопах, Мудила. Все будет ништяк, салага. Не парься.
— Ясное дело, — говорит Скотомудила. — Бери пример с меня. Делай как я. Они тебе сейчас наговорят, что я чудовище, а на самом деле я в этом взводе единственный солдат, у которого вместо головы не жопа. В этом говеном мире одни чудовища и живут вечно, а всех остальных убивают. Если человек убивает ради удовольствия — он садист. Если человек убивает ради денег — он контрактник. А вот когда человек убивает ради и того, и другого — он морпех.
— Так точно, сэр, — говорит салага, бросая две фишки на кон.
— Потрахаться б сейчас, — говорю. — А тут даже руки подходящей для этого дела не найдешь.
Скотомудила стонет.
— Здорово пошутил, Джокер. Так тонко, что я не понял.
Бросает две фишки, потом еще три.
— Ставлю на три больше. Банкомет меняет две карты.
Салага отвечает:
— Меняю три. Да не герой я. Просто хочу делать свое дело. Типа, защищать свободу…
— К херам твою свободу, — говорит Скотомудила.
Скотомудила начинает собирать M60. Он целует каждую деталь, прежде чем вставить ее на место.
— Промой шестеренки в своей бестолковке, салага. Думаешь, мы тут гуков за свободу херим? Не обманывай себя, бойня тут. Смотри на мир шире, салага — тебе же лучше будет. Вот если мне скажут: «Давай, мы тебе яйца отстрелим, а ты за это проси что хочешь», и попросят назвать только одно слово, я скажу: «порево». Ты лучше пойми — мы тут косоглазых косим. Они херят наших братанов, а мы им — большой кусок отката. А откат — п…ц всему.
— И на кой весь этот базар? — спрашивает Донлон. — Вьетнам может меня убить, но переживать из-за всякой хрени не заставит. Я просто хочу вернуться в Большую лавку в целости-сохранности. Ради собственного блага.
— А что там хорошего? — спрашиваю я. — Что там, что здесь — одна херня. Дом твой там, где твой сержант — верно, Ковбой?
Поворачиваюсь к Скотомудиле.
— Ты с Ковбоя пример бери, салага. Он тебя уму-разуму научит.
— Ага, — говорит Донлон, вытягивая пачку сигарет из-под эластичной ленты на каске. — Ковбой к этой хрени всерьез относится.
Ковбой хмыкает.
— Я просто делаю свое дело, брат, изо дня в день.
Он улыбается:
— Знаешь, чем я в Мире занимался? По вечерам после школы мелочь забирал из парковочных счетчиков. Деньги деньги на красном фургоне, у меня еще такая голубая фуражка с серебряной эмблемой была. Я тогда такой весь из себя был. А теперь мне кроме ранчо и пары-другой лошадок ничего не надо…
Скотомудила говорит:
— Ну так вот, есть такие бабы, что воняют страшно, и Вьетнам страшно воняет, а потому — вы…ть его и выбросить. Вместе со служаками, которые все это придумали.
— Слышу глас твой, — отвечаю. — Вижу, как ты рот открываешь. Но перед служаками все мы прогибаемся…
— Истину глаголешь, — отзывается Алиса, который сидит дальше по тропе. Смачно пришлепывает комара на щеке. — Мы только на словах хороши.
Донлон со злостью смотрит на меня.
— А сам-то ты кто? Махатма Ганди?
Донлон тычет в меня указательным пальцем.
— Ты командир первой огневой группы, Джокер. И в силу этого — заместитель командира отделения. Так что ты из таких же. Тебе нравится быть выше других.
160
Cерповидноклеточная анемия — наследственная болезнь, встречается преимущественно среди представителей негроидной расы.