— Я на роль командира отделения в этой ссаной войне не напрашивался… Но я тебе хребет обломаю, раз ты в такую игру решил…
Донлон присвистывает.
— У Ковбоя…
Ковбой обрывает:
— Донлон, заткнись.
Меня немного отпускает, и я вкладываю К-бар обратно в кожаные ножны.
— Ладно, ладно, у меня, кажись, от всего этого топанья словесный понос разыгрался.
Ковбой пожимает плечами.
— Все ништяк, Джокер.
Ковбой поднимается.
— Ну, девчонки, хорош хавать. Давайте-ка по коням. Выдвигаемся.
— Выдвигаемся, — передается назад по тропе.
Влезаю обратно в сбрую.
— Слышь, Скотомудила, я тебя на деле-то херить и не думал. У меня этот, как там, рефлекс убийства взыграл. Помоги-ка с ранцем…
Скотомудила пожимает плечами и помогает мне влезть во вьетконговский рюкзак. Потом я помогаю ему надеть полевой ранец. Говорю ему:
— Ты мне купить сайгонский чай?[162]
Мудила скалится. Посылаю ему воздушный поцелуй.
— Не волнуйся, малпех, я много сильно тебя любить.
Мудила сплевывает.
Ковбой машет рукой, и Алиса становится в голове колонны.
Я говорю:
— Ни пуха, Джангл Банни.
Алиса показывает мне средний палец. Затем поднимает вверх кулак правой руки и встряхивает им. На синей холщовой хозяйственной сумке, перекинутой у Алисы через плечо — предупреждение: «Если прочитал — слишком близко стоишь».
Ковбой машет рукой, и отделение выдвигается.
Снаряжение — как мешок с камнями, еще тяжелее, чем раньше.
Скотомудила говорит салаге Паркеру:
— Не иди так близко за мной, салага. На мину наступишь — меня разорвет, а мне это ни к чему.
Паркер отходит подальше.
Как у меня заведено, отдаю честь Скотомудиле, чтобы снайперы, которые могут тут обретаться, решили, будто он офицер, и пристрелили его, а не меня. С тех пор как я нарисовал сверху на каске красное мишенное яблочко, я стал немного всего шугаться.
Скотомудила отвечает на мое приветствие, сплевывает и улыбается.
— Ну, ты и комик, сукин ты сын. Конкретный клоун.
— Сочувствую, — отвечаю я.
Топаем дальше на поиски того, чего найти нам совсем не хочется. И когда от усталости начинает ломить кости так, что обрывается связь между телом и рассудком, мы топаем еще быстрее, как зеленые призраки в сумрачной полутьме.
Почти неслышное «щелк» вдруг доносится откуда-то и отовсюду сразу.
Птица устраивает истерику. Еще одна заливается над головой. И огромная масса птиц перемещается в гуще листы.
Алиса замирает и прислушивается. Он поднимает правую руку и сжимает ее в кулак.
«Внимание!»
Я бросаюсь на землю. Все мое тело изнемогает от тысячи природных мук, наследья плоти, когда каждая жилка каждого мускула умоляет не шевелиться, но ты решаешься и превозмогаешь эти возражения силой воли, которая сильнее мускулов, и насильно заставляешь тело сделать еще один шаг, потом еще шаг, еще всего один лишь шаг…
Ковбой оценивает ситуацию. Потом командует:
— Ложись!
Дрожащие тени валятся на палубу по мере того, как приказ Ковбоя эхом передается от одного к другому назад по тропе.
Я говорю Ковбою:
— Брат, я так надеялся, что меня сейчас снайпер щелкнет, чтоб хоть какая-то польза от моего падания была. Я, типа, думаю, это кино мне не понравится…
Ковбой внимательно наблюдает за Алисой.
— Джокер, хватит чушь пороть.
Стоя на коленях, Алиса изучает тропу на несколько ярдов впереди себя, где еще можно что-то разглядеть. Дальше тропу заглатывают гладкие, темно-зеленые тропические растения. Алиса внимательно и очень медленно осматривает кроны деревьев. «Что-то здесь не так, брат».
— Точно так, Ковбой. У меня все мандавохи разорались: «Все за борт! Все за борт!»
Ковбой не отвечает, не отрывая глаз от Алисы.
— Нам надо вперед, Темень.
Джунгли молчат, слышно лишь поскрипывание крышки — кто-то фляжку открывает.
— Прибежал, сиди и жди. Прибежал, сиди и жди. — Алиса смахивает с бровей пот. — Вот чего я больше всего хочу, так это вернуться на высоту и выкурить с тонну дури. В смысле — ты уверен, что здесь безопасно? Я… Подожди!.. Что-то было.
Тишина.
— Птица? — говорит Ковбой. — Или ветка упала. Или…
Алиса покачивает головой.
— Может, так… Может… А может — затвор передернули.
Голос Ковбоя становится суров:
— Маньяк ты, Темень. Тут гуков нету. И еще километров четыре-пять не будет. Мы должны идти вперед, а то гуки успеют засаду выставить. Ты же знаешь…
Донлон подползает к Ковбою, не отрывая трубки от уха.
— Одинокий Ковбой, Дед запрашивает отчет о нашей дислокации.
162
Джокер пародирует вьетнамскую девицу из бара. «Cайгонский чай» — название прохладительного напитка.