У-у-мп! Осколки вгрызаются в бочки из-под машинного масла, мешки с песком, в бревна.
Джон Уэйн говорит: «Джефферсона Дэвиса выбрали президентом Конфедеративных штатов Америки из-за его платформы: каждой кастрюле — курочку, а каждой курочке — травки. Ну, и долбаные эти янки вооружились до зубов бумагой для самокруток и пистолетами — да-да, именно так — пустолеты у них были ну очень большие — и забили ну очень большие конопляные запалы в свои пушки, и отправились все на пароходах в Новый Орлеан, что в Луизиане. Во Французском квартале они набрали где-то с тонну "Акапулько Голд" у черных джазистов, которых повстречали в стрип-клубе на Бурбон-стрит».
Мы затягиваемся, молча, но с энтузиазмом.
Наконец кто-то спрашивает:
— Ну ладно, а дальше?
Джон Уэйн отвечает:
— Что дальше? Сейчас, вспомню… Герои гражданской войны все напрочь обдолбались, война сразу кончилась и все пошли трахаться. Само собой, долбаные эти янки про все наврали, рассказали Уолтеру Кронкайту о своей победе, и все это теперь показывают по телеку.
Черные хряки ржут, ржут, никак не могут остановиться.
Кто-то просит: «Э, Джокер, покажи Чарли Чаплина! Во-во! Чарли Чаплина покажи-ка в темноте!»
Кто-то говорит: «Чарли взял трубу с гранатой!»
Черный Джон Уэйн говорит: «Джокер, братан, ты и впрямь юморист. Ну давай, про остальное расскажи. Чего там дальше было?»
— Да откуда я, на хер, знаю? — говорю уже своим собственным голосом. — Я ж всю эту хрень на ходу выдумываю.
Черный Джон Уэйн смеется, и годзилья лапища шлепает меня по спине в темноте. Черный Джон Уэйн говорит кому-то: «Кинь-ка мне трубу, сородич». Затем, очень тихо, говорит в трубку, сообщая свое «Новембер-Лима» — ночное расположение, которое представляет собой дозорный пост за проволокой, и свое «Папа-Лима» — текущее расположение, которое находится ярдах в трехстах[179] к востоку от высоты 881-Север. Передает координаты и доклад об обстановке: «Все спокойно», прочищает горло и кладет трубку.
Я говорю: «Ну что, опять жим-жим задание, Джей-У?»
Взрыв смеха, пауза. «Ага. Тяжко тут, в зеленой мандятине. Топаем щас — явно номер десять. Связь обрывается».
Опять смешки. «Вот меня бы в президенты, а Никсона — в хряки».
— Ты бы отставил эту хрень со своим «Черным конфедератством», Джей-У.
Пауза.
— Сержант Джокер, тебе неймется, что ли? Слушай, братан, я знаю, что за зло таится в глубинах душ человеческих. Если проблема какая, кореш, ты мне расскажи. Я помогу — и все будет хорошо, потому что Черный Джон Уэйн умеет решать проблемы.
— ПП, Джей-У. Мне ПП нужны.
— Слышь, ты при Черном Джоне Уэйне лучше и не вспоминай про все эти микимаусовские посты и прочую бравую херню в духе Оди Мэрфи, которую беложопые напридумывали. Я решил отойти от умонастроений морально заблудших кровожадных болванов. Черный Джон Уэйн уже столько золотокожих ниггеров нашлепал от Контьена до Рокпайла и в Аризонском секторе — дальше некуда. Но я боле не горю желанием иметь что-либо общее с этим миром, где царят тирания и продажность.
Черные морпехи аплодируют и вопят, а Черный Джон Уэйн продолжает голосом пламенного проповедника из Богом забытой деревушки: «Черная конфедерация выходит из вашей прогулки за смертью во Вьетнам».
Все в блиндаже произносят в унисон: «Аминь».
Черный Джон Уэйн говорит: «Богатые детишки, которых совесть гложет, в своих маршах за мир только обувку зря протирают. Тупорылые хряки — вот кто остановит эту порочную войну — а-минь! — а в Мире всей правды никогда не узнают, той правды, что сила — у хряков, реальная сила, ибо гребаные крысы-служаки и продажные политики как не признавали фактов, так никогда и не признают».
Черный Джон Уйэн выжидает, когда стихнут выкрики «Молодец!», и продолжает. «Это усиленное стрелковое отделение, все из одного района, вооруженное до зубов и мотивированное до предела, еще вернется в свой квартал. И будем мы участковыми с оловянными звездами на груди, и станем на страже революционного закона и порядка. Там, в Мире, со своим отделением я пол-Бруклина смогу подмять. Мир посредством превосходящей огневой мощи! Огневую власть народу! История еще не закончилась! История взымает долги!»
Отделение устраивает ему такую громкую овацию, и аплодирует так сильно, что на пару секунд заглушает даже разрывы снарядов наверху.
Прочищаю горло. Говорю: «Нам ПП нужны. Сил у нас мало. Они могут напасть, пройдя прямо через проволоку. Гуки знают, что тут что-то творится, и, пока мы отсюда не улетим, по нам свободно можно врезать. Нет у меня времени на твою политическую болтовню, Джей-У, не интересуюсь я политикой».