Дровосек настаивал на том, что я — его пленник, его собственный, личный пленник, и обещал деревенским старейшинам нести за меня ответственность. «Чтобы побеждать во многих битвах, — сказал он, — мы должны заглянуть в сердца наших врагов. Почему американцы дерутся с нами? Американцы — тайна для нас. Это призраки без лиц. Этот Черная Винтовка, этот морпех таит секреты, которые я раскрою».
Когда Ба Кан Бо запротестовала, Дровосек оборвал ее, почти прокричав: «Феп вуа тхуа ле ланг». А потом Дровосек вдруг начал повторять, яростно, как Джон Браун при Харперс-Ферри, или как Моисей, швыряющий наземь скрижали с десятью заповедьями, древнюю вьетнамскую пословицу: «Феп вуа тхуа ле ланг» — «Законы императора останавливаются у ворот деревни!»
Мы с Дровосеком не на живот, а насмерть режемся в пинг-понг. Он срезает летящий белый шарик и пытается загнать его мне в мозги. Я неуклюже отбиваюсь от бьющего в меня шарика, каждый раз застигающего меня врасплох, каждый раз заставляющего обороняться.
Однажды, давным-давно, я в шутку сказанул, что попробую когда-нибудь сбежать. Дровосек едва не нанес ущерб своему здоровью — так он тогда смеялся. Дровосек меньше пяти футов[196] ростом. Время и жизнь, проведенная в тяжком труде, немного сгорбили его плечи. Грудь его костлява, крепкие ноги покрыты шрамами. Седеющие волосы редеют, обнажая высокий, широкий лоб. Пронизывающие черные глаза посажены глубоко над высокими скулами. Лицо Дровосека — открытое лицо человека проницательного, с клочковатой седой бородкой клинышком, а когда он смеется, видны крепкие белые зубы.
Дровосек любит травить военные байки о своих подвигах в войне с французами, но есть одна байка в духе «ганг-хо», которую Дровосек никогда не рассказывает: о том, за что он получил медаль и стал Героем Революции.
Однажды жарким днем, где-то в те времена, когда я только готовился появиться на свет, большой зеленый французский броневик напал на деревню. Броневик начал губить рисовые посевы и убивать людей.
У деревенских сил самообороны было две китайские мины для миномета, а самого миномета не было. И гранат не было, потому что делать гранаты они тогда еще не умели.
Дровосек слил в тыкву керосин из ламп и вставил полоску из клеенки, чтобы из тыквы получился примитивный «молотовский коктейль».
Когда Дровосек пошел в атаку, приостановившись на бегу, чтобы сунуть клеенку в кухонный очаг, броневик катился мимо гигантского банана и поливал пулеметным огнем все, что движется. Французские пулеметчики обалдели, когда увидели человека в набедренной повязке, несущегося через деревенскую площадь с тыквой в руке. Они открыли огонь. Дровосека ранило. Один раз. Два. Еще раз. И еще — в четвертый раз.
Французские пулеметчики не могли поверить собственным глазам, глядя на это сверхестественное существо. Он швырнул тыкву. Они попытались покинуть машину. Но тыква взорвалась, и французские солдаты с воплями погибли в огне.
И с тех пор жители деревни зовут Дровосека «Бак Кьен» — «Дядюшка Жгучий Муравей». Дровосек был тем жгучим муравьем, что так больно укусил французов, что французам пришлось уносить ноги из деревни.
Большая железная военная машина, которую убил босоногий землепашец, до сих пор стоит под гигантским бананом, рыжая от ржавчины, а в ней сидит полный экипаж из ящериц.
Дровосеку надоедает унижать меня за теннисным столом, и он в который раз уже успел рассказать мне все свои излюбленные басни, пословицы и анекдоты про тигров: тигр честнее человека, потому что тигр носит свои полоски снаружи, а Соединенные Штаты — бумажный тигр на бензиновой заправке. Американцы — свирепые тигры, но беспомощны перед лицом решимости, Америка восседает у тигра на хребте и боится слезть, в Соединенных Штатах поубивали всех тигров, и всем заправляют кролики.
Я выхожу во двор к Джонни-Би-Кулу.
Джонни-Би-Кул в блиндаже, где живет буйвол, он кормит свою главную собственность. Он непрестанно моет своего бу, кормит, балует.
По деревенским стандартам Джонни-Би-Кул — мужчина состоятельный. Он купил бу за свои собственные деньги, которые заработал, начищая обувь при выполнении шпионских заданий, и теперь он сдает этого грузного монстра землепашцам, которые по бедности своей буйвола завести не могут. Джонни-Би-Кул откладывает все пиастры до последнего. Настанет день, и он поедет в Америку, чтобы разыскать отца, Джона Генри, того самого железного водилу.