Выбрать главу

Я вас приветствую! Хррр. Хрррр. Ххуррагх!

Начало 1

Уходя от погони, Обасука поджег за собой конопляное поле. Злой Тенгу спросил: "Обасука, что за синий дым поднимается над полем?" "Это синий божественнй дым", – отвечал хитрый Обасука. "Тот, кто глубоко вдохнет его, станет равным буддам и небожителям и увидит Чистую Землю". "Эйц! Как хорошо!" – обрадовался глупый Злой Тенгу. "Не убегай никуда, Обасука, я только вдохну глубоко дым, а после съем тебя". "Я подожду, о могучий Злой Тенгу", – смиренно ответил хитрый Обасука. И Злой Тенгу вдохнул синий дым, и засмеялся, ибо показалось ему, что стал он равным буддам и небожителям и что розовые говорящие грибы поют ему веселые песни. И он забыл о хитром Обасука, полетел на гору Камасота и надругался над страшной горной ведьмой Ямабаба. Ведьма так удивилась, что даже не стала есть Злого Тенгу, а собрала всех горных ведьм и мононокэ и объявила, что отные они со Злым Тенгу будут мужем и женой. Утром Злого Тенгу отпустило, но было уже поздно. С той поры все тенгу, если увидят синий дым, улетают без оглядки.

Начало 2

Как-то раз Обасука обесчестил дочь некоего могущественного даймё. Даймё разгневался и приказал схватить Обасуку. Тут самураи его поймали, да! Посмотрел на него даймё, выпучив глаза и закричал: «Эй, Обасука! Что сделать с тобой, негодяй?» «Установления небожителей и будд – законы справедливости,» – смиренно ответи Обасука. «Учат: пусть наказание будет равно преступлению. Раз я обесчестил твою дочь, пусть и она обесчестит меня». Всех так поразила мудрость Обасуки, что никто не удержал слез и многие омочили в них рукава. Один лишь даймё злобно усмехнулся и скзал: «Да будет так. Когда родился у меня сын, спрятал я его от врагов и мононокэ на женской половине. Всю жизнь он носил длинные волосы и женское платье. Называл я его дочерью Но видно уж от судьбы не уйдешь. Просчитался ты, Обасука». «Эйц!» – в ужасе вскричал Обасука, потому что понял, что и впрямь просчитался. Тут его и наказали. С тех пор Обасука был осторожнее.

Продолжение

Однажды Злой Тенгу прилетел и к хитрому Обасука и сказал: «Обасука, ты устроил мою женитьбу, так помоги мне советом. Ямабаба – хорошая ведьма. Но она так дурна лицом, что я не могу зачать с ней потомство. Вот уже три года живем мы без детей, и соседи-мононокэ начинают распускать про нас дурные слухи. Что мне делать, Обасука?» Обасука подумал и ответил: «О могучий Злой Тенгу. Есть у меня Волшебный Мешок на Голову, Волшебное изголовье и Волшебная Нескончаемая Бутылка Сакэ. Много раз помогали они зачать детей даже с самыми некрасивыми женщинами. Но чтобы понять, что тебе нужно, я должен увидеть лицо Ямабаба. Принеси мне ее портрет» Тогда Злой Тенгу похитил из дворца сегун придворного художника Мономото и принес в свою горную хижину. Художник нарисовал портрет ведьмы Ямабаба. «Чего ты хочешь в награду?» – спросил Злой Тенгу. «Съешь меня, Злой Тенгу,» – ответил художник, – «Ибо после того, как нарисовал я твою жену, волосы мои поседели, руки трясутся, и ничего больше рисовать я не смогу». Злой Тенгу съел Мономото, принес портрет Обасука и спросил: «Ну, Обасука, что мне взять: Изголовье, Мешок или Бутылку?». Долго смотрел мудрый Обасука на портрет, а потом сказал: «Эйц! Возьми-ка ты, Злой Тенгу и Мешок, и Изголовье, и Бутылку, только подожди, пока я из нее отольлю себе десяток кувшинов. Потому что если не выпью я сейчас десять кувшинов, боюсь, придется мне прервать нить своей жизни». Взял Злой Тенгу все три волшебных предмета, и с тех пор у них с Ямабаба родилось множество детей.

Как-то Обасука был принят на службу к одному могущественному дайме Распорядителем Чайной Церемонии. Он обучал своему благородному искусству и самого дайме, и его домочадцев, и многих самураев его клана, и все были им очень довольны. Но однажды, когда Обасука пошел на рынок купить новую жаровню, один ронин оскорбил его и вызвал на поединок на боевых мечах. Расстроился Обасука, пришел к своему господину и рассказал все, как есть. «Мне известно имя этого ронина,» – ответил дайме. – «Говорят, что он искусный фехтовальщик и большой забияка. Мне не хотелось бы потерять тебя Обасука, так что я сейчас же пошлю лучшего нашего бойца, чтобы он вызвал ронина на поединок и зарубил его». «Господин,» – дрожащим голосом ответил Обасука. – «Я всего лишь скромный Распорядитель Чайной Церемонии, но и у меня есть чувства. Если вы изволите велеть убить ронина, я не смогу выйти с ним на поединок. После этого не смогу я смотреть в глаза людям, и придется мне вскрыть себе живот, чтобы все видели, что помыслы мои были чисты». Все присутствующие не могли удержаться от слез. «Ну что же, Обасука,» – сказал дайме, утирая глаза рукавом. – «Если таково твое решение – не могу тебя удерживать. Есть ли у тебя какое-то желание? Клянусь, что ничего для тебя не пожалею». «Я слышал, что господин участвовал во многих битвах,» – с поклоном сказал Обасука. – «Не откажите в милости, посоветуйте, как держать себя при поединке, чтобы не уронить своего достоинства?» «Слушай, Обасука,» – не в силах унять рыдания ответил князь. – «Когда придешь на место, повяжи голову чистой повязкой и закатай хакама, чтобы они не помешели тебе двигаться. После этого вынь меч, возьми его обеими руками и подними над головой. Затем издай громкий крик и нанеси удар сверху вниз. Ты вряд ли убьешь своего врага, но, по крайней мере, все будет сделано достойно. Выполняй все действия с той же сосредоточенностью, с которой готовишь чай, и никто не посмеет сказать, что ты уронил свою честь». Обасука поклонился, поблагодарил князя и пошел готовиться к бою. Наутро он пришел на место поединка, и действуя спокойно и сосредоточенно, закатал штанины, повязал голову полотенцем и вытащил меч. «Ха!» – засмеялся ронин. – «Думаешь, сто из-за твоей отрешенности и сосредоточенности, я решу, что ты великий мастер меча и убегу? Не выйдет, хитрый Обасука» Тут он вынул свой меч и встал в стойку. Обасука тоже встал в стойку, затем громко крикнул: «Иай!» и разрубил ронина пополам от темени до паха. Вечером Обасука, как обычно, проводил церемонию для своего господина и его ближайших советников. «Скажи мне, Обасука,» – спросил дайме. – «Как удалось тебе победить своего врага? Наверное, Будда Амида и бодисаттва Каннон хранили тебя.» «Будды и Бодхисаттвы благоволят праведным,» – кивнул Обасука. – «Но, думаю, мне помогло то, что я пять лет изучал искусства боя на мечах у Цлкухара Бокудэна» «У самого Бокудэна?» – вскричал пораженный дайме. – «Почему же ты не сказал об этом своему ронину? Он бы не посмел вызвать тебя, знай об этом!» «Мне показалось, что это будет нескромным,» – ответил Обасука. Все присутствующие были поражены мудростью и благородством Обасука.

Как-то раз Обасука шел в Киото для того, чтобы поступить на службу к некоему могущественном дайме. Перез заставой Каваси увидел он множество народу. Были там и крестьяне, и купцы, и самураи. «Почему вы все стоите перед заставой?» – спросил Обасука одного торговца. «Видите ли, господин, вышел приказ поймать некоего Обасуку. Говорят, что он ужасный хитрец, поэтому стражники так долго осматривают всех путешественников» «Э-э-э,» – подумал Обасука. – «Так недалеко и до беды. Как же мне пробраться на ту сторону?» Тут рядом с ним остановилась процессия. Восемь носильщиков несли два паланкина, а сопровождали их двадцать самураев с копьями и в доспехах. Старший самурай подошел к Обасука и тихо сказал: «Господин, не изволите ли подойти к переднему паланкину?» «Почему не подойти,» – ответил тот. – «Хуже не будет». Так и сделал. Занавеска приоткрылась и нежный голос произнес: «Хочешь пройти через заставу – садись во второй паланкин». «Большое спасибо, госпожа,» – ответил Обасука. – «Но кто вы и почему помогаете мне?» «Это можно рассказать и после. Садись, ибо сюда уже идут стражники». Видит Обасука – дело плохо. Сел в паланкин. Слышит – несут его через заставу. Думает: «Кому бы это и зачем я понадобился?» Хочет занавеску открыть – а та не открывается, словно и не из шелка, а из железа. «Ох!» – понял Обасука. – «Непростая у меня госпожа.» Вдруг остановились носильщики. Сидит Обасука ни жив ни мертв. Тут откидывается занавеска и говорят ему: «Выходите, господин». Вышел. Смотрит – стоит он на берегу моря. Тут из другого паланкина выходит женщина, красотою похожая на Лунную Деву и говорит: «Слушай, Обасука. Я – госпожа Кошачьей Горы, великая небожительница Сусями Сями. Тысячу лет назад проиграла я партию в го Великому Дракону Ямара и обещала за это отдать ему в жены свою дочь, когда та подрастет. Но жалко мне с ней расставаться. По всей стране идет слава о твоей хитрости. Оставлю-ка я тебя здесь вместо нее. Волшебством придам тебе женское обличье. А ты уж постарайся обмануть Ямара. Обманешь – щедро тебя награжу. А нет – съест тебя дракон» «А если откажусь я, о великая Сусями?» – спрсил Обасука. «Тогда я съем тебя сама!» «Что так, что этак,» – думает Обасука, а вслух сказал: «Буддам и небожителям угодны добрые дела. Несправедливо отнимать дочь у матери против воли. Сделаю, что смогу». Тут Сусями Сями придала ему женский облик, а сама удалилась. Стоит он на берегу и думает, как бы обмануть Ямару. Вдруг забурлило море и выплыл на берег Великий Дракон Ямара. «Эйц!» – подумал Обасука. – «Не успел я ничего придумать – съест меня Ямара» А дракон вылез на берег и уже к нему подползает. «Ну,» – решил Обасука. – «Конец мне.» А Дракон вдруг заревел и превратился в прекрасного юношу в придворных одеждах. «Здравствуй, Обасука,» – сказал юноша. «Э-э-э. Видно не удалось мне обмануть тебя Ямара. Ну, ешь меня.» «Зачем мне тебя есть?» – отвечает Ямара. – «Ты мне лучше помоги. Тысячу лет назад выиграл я партию в Го у госпожи Кошачьей Горы Сусями Сями. За это обещала она отдать за меня свою дочь. Да гвоорят, дочь у нее нехороша собой и дурного нрава. Если откажусь от нее – обидится Сусями Сями, быть беде тогда. По всей стране идет слава о твоей хитрости, Обасука. Сделай так, чтобы мне не жениться на дочери госпожи Кошачьей Горы». Тут Обасука напустил на себя важный вид: «Трудную ты мне задачу задал, Ямара. Боюсь я гнева Сусями-сама. Но так и быть – помогу тебе. Напиши же сейчас клятвенное письмо, что отказываешься от ее дочери» «Нет ничего проще!» – обрадовался Ямара и тут же написал письмо. Уже собрался он уходить, как спросил: «Скажи, Обасука-сан, зачем принял ты женский облик?» Тут хитрый Обасука ответил так: «В здешних горах водиться злой мононокэ. Похищает он молодых женщин, уносит в свою пещеру и там пожирает. Приняв женский облик, хотел я подманить демона и зарубить его. Так избавил бы страну от напасти.» «Воистину, благословение будды Амида с тобой, благородный Обасука,» – ответил пораженный Ямара и, приняв облик дракона, скрылся в море. До вечера ждал Обасука, а когда опустилось солнце за горизонт, появилась в летающем паланкине Сусями Сями. «Вижу, хитрый Обасука, что не съел тебя Ямара. Как же тебе удалось провести его?» Тут Обасука с поклоном подал ей клятвенное письмо: «Великий Дракон Ямара отказывается от твоей дочери, Сусями-сама. Но не могу я рассказать, как достиг этого, ибо дал великую клятву.» Тут Сусями Сями щедро вознаградила Обасука и удалилась на Кошачью Гору. И с тех пор все горные духи и все морские духи еще больше уважали и боялись хитрого Обасука.