Слуга морщил лоб, хмурился, открывал и закрывал рот, всем видом демонстрируя, какой усиленный мыслительный процесс идет в его голове.
— «Mor-bi-lli»[7], — выдохнул он и, утерев пот со лба, спросил. — Это что за штука?
— Болезнь. Обычно бывает у детей.
— А мне оно на кой? Вроде как подрос уже.
— Вам нужно практиковаться в чтении, а на чем — дело десятое.
— Скажете тоже — десятое… Про казни египетские интереснее было. Когда в Тулузе жили, я читал — помните?
— Помню, конечно. Не отвлекайтесь, иначе до обеда не закончите.
Угроза подействовала: парень погрузился в чтение. Через полчаса он взмок до кончиков волос, а через час, когда с башни донеслась какофония, которую брат Модест извлекал из несчастных колоколов, — совершенно выбился из сил. Пожалуй, для слуги было проще в одиночку тащить на себе повозку, чем одолеть одну главу из хозяйского медицинского справочника.
Глава 5
Андре не слишком горел желанием идти на очередную мессу. Он еще раз попросил Лу перечитать последний абзац. Через полчаса они услышали, как мимо двери монахи прошли к кухне. Только тогда доктор разрешил слуге отложить книгу.
Выйдя во двор, они едва не столкнулись с братом Модестом. Раскрасневшийся, шумно дышащий толстяк в одиночку брел по галерее.
— Ну и жара! — пожаловался он доктору, останавливаясь. — Семь потов сошло, пока забрался на эту проклятую колокольню — пришлось зайти к себе переодеться. Надеюсь, к вечеру получше будет. На западе как будто тучки видны.
— Я не удивлюсь, если будет гроза… Все-таки не самое разумное решение сделать вас звонарем.
— Безумное решение. Это меня прикончит когда-нибудь. Вот тогда они попляшут с похоронами, — хохотнул брат Модест, похлопав себя по неохватным бокам. — Не будем о грустном. Сегодня на ужин жареная курочка, а после с удовольствием поболтаю с вами у огонька. И еще будет очень здорово, если ваш слуга натаскает воды. Ему это точно по силам, а с меня яблочный пирог.
— Он с радостью поможет, — ответил доктор, увидев, как загорелись глаза Лу при известии о сладкой выпечке. — Что касается вечера, я с не меньшей радостью проведу его на кухне. В монастыре это, пожалуй, самое уютное место.
— Не представляете, как я рад это слышать. Хорошую компанию здесь не найдешь. Брат Рикардо, безусловно, замечательный слушатель, но мне все же хочется слышать голос собутыль… собеседника хоть иногда. Да и помощи по кухне не дождешься: он слишком изнурен работой в саду.
— Я слышал, брат Рикардо не ест мясного?
— Совсем нет, только растительная пища. Это при его-то работе — потрясающая сила духа! Я бы так не сумел.
— Я б помер за неделю, — буркнул Лу.
Толстяк окинул его взглядом и рассмеялся:
— Если бы можно было делать ставки, я бы сказал: за три дня. Такому богатырю нужно много еды. Мой брат мог съесть целого козленка после охоты. Я сам одолевал не меньше половины в молодые годы, да еще полбочонка доброго вина… — вспоминая былое, монах зажмурился от удовольствия. — Не будем же задерживаться и направим наши стопы в трапезную. Поверьте, похлебка со свежим хлебом и монастырский сидр ненамного хуже.
За обедом Андре внимательнее обычного наблюдал за остальными. Удивительно, как он раньше не заметил, что в сторону настоятеля косых взглядов более чем достаточно. Монахи в целом напряжены и избегают смотреть друг на друга. Расслабленно выглядел только повар, который успел опрокинуть стаканчик перед трапезой и раскраснелся еще больше.
После обеда Лу побежал следом за братом Арманом на конюшню, желая навестить Гнедого.
Андре прошел вместе со слугой до внешнего двора, но дальше их пути разделились. Доктор свернул к кладбищу. Среди могил он не нашел ничего интересного: надгробия из тесанного камня перемежались со скромными деревянными крестами. Судя по полустертым датам, последний каменщик Сан-Антонио умер четырнадцать лет назад.
Позади церкви раскинулся монастырский сад. Среди яблонь прохаживался брат Рикардо, внимательно осматривая ветки. Андре издали поглядел на молчальника, раздумывая: подойти сейчас или позже, когда на руках будет больше информации. Он решил не терять времени и зашагал по гравийной дорожке к садовнику.
— У вас потрясающий сад! Просто не верится, что здесь можно управиться в одиночку…
Молчальник стоял прямой как палка, сверля доктора взглядом. Комплимент своей работе он принял как должное и не посчитал нужным реагировать. Андре внутренне поежился, но продолжил «разговор»:
— Думается мне, яблок в этом году будет много…