— Вы приготовили письмо? — осведомился Андре, прекрасно осознавая, что этот вопрос лишний.
— Не успел, — настоятель уселся на свободный стул и уставился на доктора. — По правде говоря, я не знаю, что и писать. Надеялся на вашу помощь. С учетом того, что двое монахов погибли в вашем присутствии, имею полное право надеяться на ваше участие. Я надеялся на большее после того, как прочел ваши рекомендации.
Андре не понравился тон аббата, но он решил не подавать вида. Едва ли комендант поймет, до какого исступления довел подчиненных своим топорным руководством. Сам он выглядел в этот день плохо: под глазами тени, кожа обвисла, и морщины на красном лице проступили отчетливей прежнего. В эту минуту доктор почти пожалел настоятеля: он старел на глазах. Ежедневно укрепляя тело, аббат Лоран пренебрегал заботой о духе. Неудивительно, что разум так рано подвел его.
Доктор спокойно выслушал брюзжание настоятеля и, поразмыслив, ответил:
— Я полагаю, следует написать правду… Один монах пытался сбежать, другой поймал его на этом и в гневе прикончил. Несколько дней спустя убийца не выдержал угрызений совести и наложил на себя руки…
— И вы полагаете, епископу понравится такая история? — угрюмо осведомился настоятель.
— Нет, но поданная под нужным углом, она способна призвать его к более решительным действиям относительно вашего монастыря.
— Каким там действиям? Закрыть его? Запереть все ворота и двери, а самим разбрестись по другим обителям? На старости лет такой позор…
— Я имел в виду другое. Возможно, удастся убедить его прислать сюда новых людей.
— Сюда? — саркастически переспросил настоятель. — В эти руины? Нет, вы решительно меня разочаровали.
Он буравил Андре взглядом, так что тому стало не по себе. Доктор нерешительно ответил:
— Признаю, я плохо справился с этим делом. До последнего не верил, что на святой земле может произойти убийство, был так ослеплен этой уверенностью, что пропустил важные сведения мимо ушей… Я виноват. Тем сильнее я хочу помочь Сан-Антонио преодолеть этот кризис. В Уэске я задержусь и постараюсь снискать расположения епископа, чтобы добиться от него положительных изменений для монастыря. И чем убедительнее выйдет письмо, тем скорее сюда пришлют новых людей.
— Пишите, что хотите, — отмахнулся комендант, вставая. — Я почти тридцать лет отдал Сан-Антонио и надеялся оставить по себе добрую славу. Теперь впереди только смерть и забвение.
— Investigabiles viae Domini[13], — пробормотал Андре, берясь за перо. — Наверняка вы сделали все, что было в ваших силах.
— Видит бог, да! Меня назначили настоятелем десять лет назад, когда построили окружную дорогу и монастырь пришел в упадок. Наладить производство чего-либо посущественней мелких партий сидра мы не могли, поскольку никогда не готовились к этому. Пополнений не присылали… Я писал епископу, прося, умоляя и даже требуя разрешить этот вопрос… Но то ли письма не доходили, то ли на нас попросту плюнули — толку не было.
Андре поднял голову от письма. Слова настоятеля угнетающе подействовали на него.
Аббат Лоран тем временем прошелся из угла в угол, мрачно разглядывая скромную обстановку собственной кельи. В задумчивости он подошел к столу, взял нож для бумаг и покрутил в руках. Тусклые блики от солнца, закрытого облаками, пробежали по лицу доктора. Он невольно сощурился и прикрыл свободной рукой глаза. Этот жест привлек внимание настоятеля; он усмехнулся и положил нож на место.
— Не подумайте плохого, но здесь даже меня посещали мысли о самоубийстве. Я вынужденно принял постриг в цвете лет. Почти упал духом, но получив назначение в этот монастырь, летел сюда как на крыльях. Крепость в горах, неприступный форпост, где бок-о-бок трудятся и молятся кастильцы, гасконцы и даже баски… Я верил, что рано или поздно стану здесь настоятелем… Я был рожден командовать, но увы… Пришлось влачить самое жалкое существование, когда я еще полон сил.
Звон колокола прервал его излияния. Настоятель рассеянно оглянулся на дверь, потом повернулся к доктору.
— Кажется, я разболтался. Вы закончили?
— Да, — Андре отложил перо и закрыл чернильницу крышкой. — Оставлю письмо на столе, пусть чернила высохнут. Подпишите его и передайте мне до отъезда.
Он прятал глаза, поскольку после услышанного было неловко смотреть на настоятеля.
Впрочем, тот и сам был не прочь избежать прямого контакта. В молчании мужчины покинули келью и направились к часовне.