— Я боялся за них, не осознавая этого. Брат Дамьен сказал как-то, что вы бываете не в себе. Правда, я думал, что он имел в виду проблемы с памятью.
— Из-за таких, как этот дезертир, над нами смеются. Из-за таких, как он, про монахов слагают скабрезные песенки. Я всего лишь хотел, чтобы каждый выполнял свои обязанности!.. — аббат Лоран захлебнулся собственными словами.
Он был на голову выше доктора и раза в полтора шире в плечах.
— От моей смерти вы едва ли что-то выиграете, — успел прошептать Андре.
Но безумец не слышал его. Он шагнул вперед, уронив протокол на пол. Белые листы с шорохом разлетелись по комнате, а сильные пальцы сомкнулись на шее доктора. Тот беспомощно дергался в руках убийцы. Андре успел удивиться, насколько силен настоятель в гневе. После этой мысли в глазах у него помутнело от недостатка воздуха. Яркая вспышка света была последним, что доктор увидел, перед тем как провалиться в небытие.
Эпилог
— Что ж теперь будет? — растерянно пробормотал брат Модест.
От пережитого шока он протрезвел. Повар сидел на стуле у кухонного очага и потчевал доктора подогретым вином. Тот почти пришел в себя и лишь время от времени заходился кашлем, напоминавшем о недавнем покушении.
— А что будет… — хрипло отозвался он. — Я поеду в Уэску и постараюсь выжать из епископа как можно больше привилегий для вашего монастыря.
Монах с сомнением покачал головой.
— Четыре старика, без настоятеля — кому это нужно?
— Вот и путь епископ его назначит. Ваша кандидатура прямо просится на эту должность.
— Вы шутите, — смутился брат Модест. — И потом, доходов Сан-Антонио почти не приносит. Нет-нет, я убежден, что даже если бы среди нас жил сам Бенедикт Нурсийский[14], — на епископа бы это не произвело ни малейшего впечатления.
— А вы брату напишите — уж не откажет в помощи. Пусть пожертвует немного, или даже совместными усилиями восстановите дорогу через перевал… — Андре пригубил вино. — А что, план отличный! Это коренным образом изменит положение монастыря. Напишите! Я ваше послание из Уэски отправлю самым надежным курьером. Или могу доставить сам, когда разберусь с делами и вернусь во Францию.
— Знаете, а ведь может сработать, — воодушевился толстяк. — Раньше как-то в голову не приходило, а теперь… Мне на старости лет нового приюта искать совсем неохота, да и воздух здесь замечательный. А если еще и наладится сообщение с родными…
— Вот и отлично. Прямо сейчас напишите ему, — посоветовал доктор, поднимаясь.
— Куда вы? — протестующе спросил монах.
— К себе, попробую уснуть, — беззастенчиво солгал Андре.
— Знаю я ваше «уснуть»… Пожалуйста, отнесите заодно его ужин, — повар взял со стола тарелку с пирогом и протянул доктору.
Убийцу заперли в его собственной келье. Узник, получив свое, не пытался сопротивляться, поэтому его не стали связывать. У двери поставили сторожа — Лу. Он вместе с братом Арманом все же вернулся из деревни до того, как ливень набрал полную силу. Они въехали в ворота монастыря, когда потасовка в келье настоятеля закончилась. Оба были просто потрясены случившимся, а парень казнил себя, что не оказался рядом в такой момент и не смог защитить хозяина.
— Чтоб я еще когда вас оставил — не будет такого!
— Все ведь обошлось, — улыбнулся ему Андре.
— Да, а если б брат Модест не пошел вас звать к ужину… И если б вино не прихватил с собой…
На шее остались несколько синяков, которые доктор прятал под поднятым воротом. Лу сидел на стуле перед дверью, кутаясь в одеяло, и готовился провести эту ненастную ночь на посту. Андре вошел в келью. Он хотел поговорить с узником.
Отец Лоран сидел на стуле, уставившись в окно. Разбитая бутылкой голова была неумело забинтована кем-то из монахов. Казалось, он полностью утратил интерес к происходящему.
С убийцы не стали срывать креста, хотя он, несомненно, заслужил это.
Доктор поставил тарелку с ужином на стол, помолчал минуту, а затем тихо сказал:
— Вы здорово придумали…
— Что? — монах тупо поглядел на Андре.
— Здорово придумали свалить все на брата Рикардо. Одного не пойму: как вы догадались, что он собирается свидетельствовать против вас? И как он мог бы это сделать, не нарушив обета молчания?
— Мы часто сталкивались в саду в предрассветный час, но обычно не мешали друг другу. И отчего в тот день ему не проспать… Я понял по его лицу, когда опознали брата Дамьена, что он догадывается. Кастилец мог написать о нашей утренней встрече. Я пришел к нему в келью после ужина, прикрыл дверь и прямо спросил, собирается ли он сделать это — он смотрел на меня как баран и молчал. Потом я пытался его убедить, что произошла ошибка, что я в глаза не видел брата Дамьена, но… Он не оставил мне выбора, — бывший настоятель завозился на стуле. — В кармане мерзавца зашуршала бумага, я увидел чернильницу на столе и все понял. До сих пор его искореженное агонией лицо стоит перед глазами.
14
Бенедикт Нурсийский (ок. 480 – 21 марта 547) — реформатор западноевропейского монашества, основатель первого в Европе монастырского ордена бенедиктинцев (на горе Кассино; 529 год) со строгим уставом, скоро получившим широкое распространение в Западной Европе, святой католической и православной церквей. Небесный покровитель Европы.